Игрушка императора-дракона

Глава 52.

Я не помнила, как доплыла обратно. Мне даже не пришлось задерживать дыхание – казалось, я и без того перестала дышать, а сердце – биться. Я забыла, где нахожусь, и что происходит, слишком потрясенная прочитанным. И лишь коснувшись борта своего дерева, я почувствовала, что становлюсь снова собой.

– Эвелина! – кричал Тентли, протягивая мне руку. – Давай!

Сначала я передала ему куртку с добычей, потом позволила затащить себя на палубу.

– Что? – спрашивал Тентли, глядя беспокойно. – Все в порядке?

Я замотала головой и сказала лишь:

– Твой компас вон там.

И рухнула на палубу. Прикрыла глаза, вдыхая запах дерева.

Пока я отсутствовала, на моем кораблике прибавилось мелких листков. Да и в целом, мое плавучее дерево выглядело гораздо живее, чем прежде. Соарава продолжала развиваться, как и моя любовь к Лестиру.

– Лестир, – простонала я, прикрывая лоб рукой.

– Что такое? – спрашивал Тентли, оглядывая принесенные мною вещи. Он повертел компас в руках, положил обратно. – Эва, это целый клад! Все пригодится! Спасибо тебе! Если твое дерево нас послушает – с этим я смогу обогнуть бурю, и мы приплывем в Манпадор…

– Мы не плывем в Манпадор, – сказала я, вставая.

– Что? – Плотник застыл.

– Мы возвращаемся на остров, – сказала я жестко и схватила с палубы лук. Приладила колчан за спиной.

– Что ты говоришь? – спросил Тентли.

Вместо ответа я провела рукой по борту и скомандовала:

– Назад.

Кораблик покачнулся. Похоже, соарава в самом деле цеплялась веточками к затонувшим обломкам. Теперь она их отпустила, и ее больше ничто не сдерживало.

– Тентли, давай за штурвал, – скомандовала я, забегая на нос судна. – Принимай управление.

– Будет сделано, – кивнул плотник, крутя вертикально закрепленное колесо. В последние минуты на штурвале успела нарасти лиана, и Тентли пришлось срывать ее, попутно бормоча прежние манпадорские ругательства. Надо бы их выучить. Сейчас я бы присоединилась к Тентли. Только мне хотелось не бормотать ругательства, а орать их во всю глотку.

Как же я была такой дурой?!

Убить девчонку, значит?

– Тентли! – крикнула я, не оборачиваясь. – Курс на остров!

Мы повернули не сразу – видимо, плотнику понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, что лейву надо слушать, когда она на своем дереве.

– Зачем нам снова на остров? – спросил громко Тентли.

– Нам нужен тигр! – прокричала я в ответ. – Мы вступаем в бой с тигром!

– Почему ты передумала?!

– Потому что я не думала нормально с самого начала! Мы все не так поняли!

В возбуждении я схватилась за выступающее переплетение ростков, которыми корабль был усеян повсюду. Так свалиться за борт мне не грозило.

– О чем ты?! – продолжал спрашивать мой друг.

– Лестир никогда не хотел убить меня, – сказала я, глядя на рассекаемую нами воду и радуясь, что налетающий порог ветра, развевающий мои волосы, тоже высушивает мои слезы. – Он спас нас. И меня, и тебя.

– Эва, он спалил корабль!

– Да. И этим спас нас.

– Я не понимаю!

– Я тоже не понимала, – сказала я, вытирая глаза.

Последняя деталь, чтобы понять Лестира, оказалась до жути простой.

Я должна была догадаться! Должна была довериться сердцу и вязи истинности!

Должна была понять, что соарава никогда бы не позволила Лестиру подойти близко к себе, если бы Лестир не заслуживал доверия.

А вот Толигорд…

Король показал мне корабль, на который нужно садиться. Я забежала на него, и мы отплыли. Но меня вовсе не хотели спасти от войны. Меня хотели убить вдали от Толигорда. Почему нельзя было сделать это в порту – другой вопрос. Может, это было как-то связано с проклятием.

Лейва, способная вырастить дерево, не должна была никому достаться. Меня приговорили. Я должна была встретить свою участь посреди моря, вдали от родного королевства.

И, чем больше приближался остров, тем лучше я вспоминала детали, которые, на первый взгляд, никак не были связаны. Они не просто нанесли последний мазок на картину моей жизни, но и почистили все полотно как следует, чтобы я могла видеть картину во всем вероломстве королевского плана.

Команда корабля всегда верна своему капитану и королю. Попасть на судно Толигорда – очень тяжело. Требуется быть членом единой группы. Не просто подчиняться капитану, а стоять за него горой, всей душой принадлежать его слову. Если приказ капитана гласит пожертвовать своей жизнью – любой из команды без колебаний отдаст собственную. Потому что вся команда дышит, как единое существо.

И если капитану приказано кого-то убить – каждый из команды будет искренне ненавидеть приговоренного. Будет на самом деле желать лично исполнить приказ. Потому на корабле не было случайных людей. Если король выбрал корабль, на котором следовало умереть лейве – значит, на этом корабле не будет никого, кто хотел бы эту лейву защитить. Вся команда, от самого капитана до последнего матроса, состояла из убийц на службе короля.