Игрушка мента

1. Женя

– Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании.

Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка.

Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом.

Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали.

Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне.

Мои пальцы скользили по полкам с отточенной, почти музыкальной грацией. Вот серебристая зажигалка-бабочка. Одно движение, и она исчезла в складках моей широкой рубашки. Помада-колпачок с перьями. Даже думать не надо, лёгкий щелчок ногтя, и она у меня в кармане.

Адреналин был слаще любого наркотика. Это не было воровство в привычном, убогом смысле. Это был перформанс. Танец. Игра. Доказательство моего превосходства над этой сонной, законопослушной реальностью.

Мы так развлекались с друзьями после пар, а потом выкладывали ролики в сеть. Сегодня была моя очередь украсть что-то, а остальные ждали меня с "уловом" снаружи.

В левой руке я почти не ощущала вес телефона. Камера снимала всё: мои руки, полки, лица ничего не подозревающих покупателей. Я ловила свои же отражения в выпуклых поверхностях чайников, улыбалась им холодной, торжествующей улыбкой хищницы.

Это будет шедевр. Монтаж, музыка, наши восторженные комментарии с друзьями. Ещё одна история о том, как мы безнаказанно плюём в лицо правилам.

Именно в этот момент, когда я уже мысленно прикидывала, какой фильтр лучше наложить на эту серую толпу, всё рухнуло.

Железная рука сдавила моё запястье. Не больно, но с такой нечеловеческой силой, что все мускулы разом онемели. Зажигалка с глухим стуком упала на пол.

– Девушка! – его голос был как удар скребка по металлу.

Я подняла глаза. Продавец, лет пятидесяти, с лицом, на котором навсегда отпечаталось разочарование во всём человечестве. Его глаза горели не злостью, а каким-то странным торжеством. Наконец-то он поймал ту самую, на ком можно выместить всю скуку и унижение от своей работы.

– Я вызываю полицию! – закричал он, и его крик разрезал гул магазина, как нож.

Покупатели обернулись. Десятки глаз. Одни с осуждением, другие с любопытством, третьи с тупым безразличием. Но все они смотрели на меня.

В голове всё перевернулось. План, адреналин, глупое возбуждение – всё испарилось, оставив лишь животный, слепой ужас.

Нет. Только не это. Только не позор, не протоколы, не звонок отцу...

– Отпустите! – вырвалось у меня, и голос прозвучал чужим, тонким, испуганным.

Я дёрнулась, и пальцы мужчины на мгновение ослабли хватку. Чисто рефлекторно я рванула прочь.

Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Я не бежала, я летела, отталкиваясь от скользкого пола, не разбирая дороги. Надо просто исчезнуть. Сейчас. Немедленно.

Господи...

– Полиция! Что же вы стоите? – заверещала какая-то женщина. – Держите вора! Ловите её!

И тогда я врезалась. Не во что-то, а в кого-то. Не в мягкое тело покупателя, а во что-то твёрдое, непоколебимое, как скала. Удар пришёлся в плечо, и я отскочила, едва не упав. Воздух вышибло из лёгких, спина мгновенно взмокла.

Я подняла голову, ещё надеясь пробормотать «извините» и умчаться дальше. Но слова застряли в горле.

Передо мной стоял мужчина в форме. Не охранника супермаркета. Майор полиции. Погоны я разглядела сразу. Его лицо было не злым, не удивлённым. Оно было спокойным. Слишком спокойным. Холодные, пронзительные глаза смерили меня с ног до головы одним беглым, но всевидящим взглядом. Он даже не пошатнулся от удара.

Здоровенный мужик, гораздо выше меня. Я почувствовала себя крошечной и беспомощной рядом с ним. Пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

– Куда так спешим? – его голос был тихим, ровным, без единой нотки истерики того продавца. Но в этой тишине была такая сталь, от которой у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

Он не отпустил мою руку, которую рефлекторно поймал, когда я отскакивала. Его хватка была не грубой, но абсолютно неоспоримой. Железной.

Это конец.

Продавец с его истерикой – просто весёлое недоразумение. Полиция в лице какого-нибудь участкового – это уже проблема.

Но этот человек… Майор. Я сразу поняла, что он мужик серьёзный. Серьёзней некуда.

Он не кричал. Он даже не удерживал меня силой. Он просто держал. И в этой невозмутимости была вся мощь той самой системы, против которой мои игры в кошки-мышки были жалким детским лепетом.

Я замерла. Дышать стало нечем. В ушах зазвенела оглушительная тишина, в которой тонули и крики продавца, и гул магазина, и биение моего собственного сердца.

– Пойдём, малая! Ты арестована! – ровным голосом сообщил мне мент, и у меня в глазах потемнело от отчаяния.

Он отпустил мою руку и, схватив меня за шиворот, как нашкодившего котёнка, поволок меня к выходу.