Игрушка северного мага. Невеста против воли

Глава 2

Кто-то, не вижу кто, толкает меня, и я падаю в снег. С меня стаскивают сапоги, рвут платье. Я пытаюсь уползти, и морозные иглы впиваются в голые руки и ступни.

— Гони её, гони!

Они теснят меня к лесу страшной чёрной горой, стоящего за деревней.

Хватаюсь за ограду так, что белеют пальцы. Упираюсь ногами, но меня тычут в спину, пихают палками, и мне ничего не остаётся, как двигаться вперёд.

Меня вдруг хватают сзади и как пушинку закидывают в сани. Я жмусь к полу, дрожу от холода и страха. Люди, одетые в тёплые меха, с горящими факелами в руках, толпятся рядом. Стена тел, гул голосов. Как я им завидую! Их тёплым одеждам, их единодушию. У них – огонь и дружеское плечо. У меня — холод и одиночество. Не вижу лиц, лишь тени от факелов мечутся по фигурам.

— Почему? Вы же были так добры! — кричу я.

— Пришла пора заплатить за нашу доброту.

К саням подбегает Олли с огромными от испуга глазами, и на меня падает какая-то тряпка. Я прижимаю к себе, оказывается, это старое драное одеяло. Его тут же дёргают обратно, но Олли не даёт, дрожащим голосом оправдывается:

— Это чтобы она раньше времени не замёрзла, а то колдун рассердится, что не сам заморозил.

Олли снова поворачивается ко мне, и я вижу, как трясутся её губы от подступающих слёз.

Сани резко дёргаются, несутся в темноту, и деревушка тёплым огоньком остаётся позади. По сторонам наезженной дороги вырастают огромные ели. Я стучу зубами, кутаюсь в одеяло, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Мне так холодно, что я даже не могу заставить себя повернуться посмотреть, кто ещё в санях.

Мы останавливаемся. Меня грубо хватают двое, Ингар и Таир, выволакивают из саней. Одеяло летит в сторону, одно только тонкое шерстяное платье, местами изорванное, защищает от холода.

— Ингар, пожалей, — прошу я, — за что вы так со мной?

Они ослабляют хватку, и я падаю навзничь, снег залепляет лицо, забирает последнее тепло.

Ингар рывком ставит на ноги, толкает в чёрный лес, и мне приходится босой идти по глубоким сугробам. Таир подводит меня к толстой сосне.

— Иди за ведром, — как сквозь вату слышу голос Ингара. — Прорубь у развилки.

Он втыкает факел в сугроб, снимает с плеча моток грубой верёвки, обматывает мои руки.

— Ты же не можешь так поступить. Ты же обещал заботиться и любить. Ты же собирался жениться.

Он останавливается, сжимает челюсти. Большим пальцем гладит алую ленточку, которая всё ещё на моём запястье. Ингар поднимает руку и касается моего лица.

— Красивая ты. Жаль. Думал, мне достанешься.

Ингар одним движением затягивает узел, свободным концом верёвки привязывает меня к дереву, и ледяная грубая кора впивается в спину.

Возвращается Таир, останавливается в паре шагов.

— Ингар, пожалуйста. — Зуб на зуб не попадает, но я пытаюсь говорить: — Как моя смерть поможет деревне? Подумай сам. И разве я что-то сделала колдуну, чтобы моя смерть его обрадовала?

Таир опускает глаза.

— Нам должно быть сильными, и ты будь сильной, — уверенно говорит Ингар, берёт ведро у Таира и окатывает меня ледяной водой. Я задыхаюсь на вздохе. Тело горит, и я уже не понимаю, я в огне или во льду.

Пытаюсь кричать, а получается только жалобное бормотание.

— По… пожа…

Они отворачиваются. Я вижу, как в темноту удаляется факел. Слышу голоса, ржание лошади, однако вскоре всё стихает. Верёвки стягивают грудь, но я их почти не чувствую, как рук и ног. Меня так трясёт, что небо над головой ходит ходуном. Вдруг всё подёргивается пеленой, и мне кажется, что я лечу в это небо.

Вижу только яркий фиолетовый огонёк. Он плывёт навстречу, качается, становится больше, превращается в фиолетовую звезду, и сияние освещает жуткий лес. Всё заполняет собой. Бред. Я умираю и вижу галлюцинации. Глаза закрываются, я не в силах больше держать их открытыми. Я хочу спать. Я так хочу спать. Меня ждёт вечный сон.