Игрушка северного мага. Невеста против воли

Глава 4

Пляшущий свет касается век, и я просыпаюсь. Меня мучит кашель, но, как только приступ проходит, я сажусь и осматриваюсь.

Просторная комната едва освещена тлеющим огнём. Широкие окна закрыты ставнями, но из щелей сверху проникает яркий солнечный свет. «А ведь это большой дом, — додумываюсь я, — в деревне таких нет».

Внезапно вспыхивает пламя в камине, озаряя комнату. Недалеко от клетки расположен большой круглый стол и рядом… колдун. Он сидит в кресле и не отрываясь смотрит на меня. Злобно поджатые тонкие губы не сулят ничего хорошего, а от его взгляда хочется сбежать куда подальше. Но некуда. Я крепко зажмуриваюсь, хоть и понимаю, как это глупо, но ничего поделать не могу. Регрессия к детским стереотипам поведения налицо.

Я всё ещё в клетке, но дверца приоткрыта.

Колдун подходит к самой решётке, и сердце ухает куда-то в пятки. Он тянет дверцу, и серебряный браслет с изящно переплетёнными фигурками животных звякает о прутья.

— Ты похожа на синий цвет. И в тебе слишком много света. Ты всё испортишь.

Я отползаю и сжимаюсь в комочек в углу. Только бы подальше от него. И заодно от лужи крови, оставшейся от оленя.

В облике колдуна есть что-то от хищной птицы: то ли злобный напряжённый взгляд, то ли наклон головы, то ли в целом тонкие черты лица. Серовато-белая кожа, серые глаза, пряди пепельно-русых волос, падающих ему на лоб. Всё серое в его облике, как будто он покрыт тонким слоем пыли. Зато голос! Мелодичный, текучий, пробирающий. Таким только баллады петь.

— Как тебя зовут?

Простой вопрос, но я теряюсь. Однако не стоит злить его молчанием, лучше ответить: с агрессивными надо вести себя спокойно и рассудительно.

— Вероника.

— Такое длинное имя? Мне не нравится. Будешь Сиалия.

— Си… — кашель мешает мне говорить. — Сиалия?

— Сиалия, такая маленькая синяя птичка. Ты на неё похожа.

Чем, интересно? Самые обычные каштановые волосы, самые обычные карие глаза, и кожа самая обычная. Ничего синего. Если только я ледышка после мороза. Хотя мне жарко, даже душно, и воздуха не хватает. Хочется пить, но я боюсь попросить.

Колдун опускает взгляд на мои голые ноги, и я судорожно поджимаю их, стараясь прикрыть туникой.

— Уважаемый колдун. — Я облизываю сухие губы, набираясь храбрости. — Спасибо, что отвязали от дерева и принесли в тепло. Я пойду? — говорю я, через слово кашляя.

— Нет.

Он выпрямляется, и я задираю голову. Снизу он мне кажется целой горой. Теперь я боюсь закрыть глаза и упустить его из виду. Хотя толку-то: если такой захочет напасть, и пикнуть не успею.

Колдун отходит, и мне становится чуточку легче. Он прохаживается по комнате, наклонив голову, словно прислушивается к чему-то.

— Почему нет? — через несколько минут осмеливаюсь я на вопрос, который жжёт меня огнём.

— Ты больна. Воспаление лёгких. Лёгкие — это такие мешочки у тебя внутри для воздуха.

— Я знаю, что такое лёгкие.

Колдун оборачивается.

— Откуда?

О господи! Что ему говорить? Про другой мир? А вдруг он попаданок потрошит, как того бедного оленя.

— Я жду!

Пытаюсь придумать ответ, но мысли буксуют в голове. Воздуха опять не хватает, я делаю глубокий вдох и сразу же закашливаюсь. Пневмония. Вот же чёрт! А ведь от неё и умереть можно. Здесь, в этом мире, есть антибиотики? Боже, я хочу в поликлинику. Клянусь, больше никогда в жизни не буду ругаться на длинную очередь и на то, что талончики заканчиваются за считаные минуты. Я хочу домой.

Кашель душит, я падаю вперёд, опираюсь на ладони, пытаясь отдышаться и остановить приступ. Вдруг прохладные руки хватают меня за плечи, рывком тянут из клетки. В ужасе дёргаюсь и бьюсь, цепляюсь за прутья. Передо мной мелькает сердитое лицо колдуна, и я ещё отчаяннее рвусь из его рук. Он стискивает меня, перехватывает за горло.

Ну всё, он сейчас меня задушит. Прощайте все.