Игрушка северного мага. Невеста против воли

Глава 7

— Сиди тихо, — шипит маг.

А я и так едва дышу, ощущая, как холодные пальцы плотно обхватывают запястье. Маг тянет мою руку к себе.

Что он задумал?! Отрезать мне пальцы? Боже, спаси!

Блар проводит остриём лезвия по моей коже. Боль от пореза обжигает ладонь, и я сжимаю зубы, чтобы не скулить. Если он садист, это только раззадорит его.

Колдун не отпускает, внимательно рассматривает кровь, мелкими бусинами выступившую на коже. Он смахивает каплю, растирает между пальцами и даже нюхает.

Сумасшедший! Псих!

Блар разжимает хватку и снова теряет ко мне интерес. Он сидит, подперев голову, и, о чём-то задумавшись, поигрывает ножом.

Я глажу раненую руку. Порез мелкий, но он саднит, и кровь продолжает сочиться.

Блар переводит взгляд на меня, медленно, словно нехотя, лезет в карман тёплой на меху куртки и достаёт жестяную коробочку.

— Давай сюда. Давай, пока всё не заляпала!

Он снова хватает мою руку, берёт из коробки какую-то субстанцию и наносит на порез. Воняет жутко! И выглядит отвратительно: похоже на гнилую пережёванную траву, смешанную с салом. Однако боль угасает, и кровь останавливается.

Сначала спасает, потом в клетку сажает. Сначала ранит, потом лечит. Я перестаю что-либо понимать. Деревенские сто раз правы, обходя колдуна стороной.

— Есть ли в твоём мире волки?

Чего-чего, а такого вопроса я не ожидала. Спокойно киваю, хотя внутри всё замирает от тревоги. Как общаться с психопатом? Столько подкастов прослушала и книг пролистала, а в голове сейчас пусто. Вот бы сюда настоящего психолога или опытного переговорщика.

— Как выглядят волки? — допытывается маг.

— Серые. С зубами.

Может, я в сумасшедшем доме? Это всё объясняет. Я никакая не попаданка в другом мире, я в самой обычной психушке и беседую с другим умалишённым. У которого в руках оружие.

— Сколько у них глаз?

Заставляю себя не смотреть на длинный, сантиметров двадцать, клинок и ответить на вопрос.

— Два.

Блар хмурится. Два — это неправильно? Сколько ему тогда надо?

— Уважаемый к… маг, я готова рассказать всё, что знаю, только не мог бы ты убрать свой нож?

Он усмехается и запихивает нож за голенище высокого сапога. Надо запомнить, в следующий раз буду начеку.

— И я отвечу быстрее, — продолжаю я, — если буду понимать, что именно ты хочешь узнать.

— Я не уверен, что ты человек, — огорошивает он меня тут же.

— Но как же? Я ведь… Вот! — протягиваю ему руки. — Человек!

От волнения снова закашливаюсь. Блар нехорошо улыбается.

— Это ещё ничего не доказывает. Чуди, как ты их называешь, появились недавно и теперь бродят по моим лесам. Уже месяца два. — Блар в упор смотрит на меня. Гулко сглатываю, понимая к чему он ведёт. Я тоже тут два месяца… — Они пришли из порталов. Как и ты, — медленно произносит маг с таким мрачным видом, что вернуться к дереву уже не кажется настолько ужасной участью.

— Но твоя кровь обычная. И на первый взгляд, ты всё же не чудовище, — он оценивающе прищуривается. — Иначе бы не заболела.

Наверное, я единственный человек в мире, который радуется тому, что заболел пневмонией.

— Не чудовище, конечно, не чудовище! И я правда болею. Кхе-кхе. Я самая обыкновенная. Просто из другого мира, — пытаюсь укрепить своё положение. — Все два месяца я просидела в деревне, никуда не отлучалась, по лесам не бродила. Ну раз мы выяснили, что я человек, — замолкаю ненадолго, набираясь наглости: — я могу уйти? Ты меня отпустишь? Далеко ли до другой деревни? Ты мне только покажи. А если одолжишь одежду, то…

Блар поднимается.

— Не отпущу. Ты отсюда не выберешься. Если собираешься плакать, то чтоб я тебя не слышал. От тебя и так много шума. Спать будешь здесь.

Он показывает на клетку.

Нет! От мысли, что меня снова запрут, мне плохо.

— Но я же не зверь. В своём мире я привыкла быть свободной, — пробую я обозначить границы. — Даже в деревне, даже после того, как меня нашли на кладбище, я спала в постели, а не в клетке. Не запирай меня опять. Пожалуйста!

— Я запирал не тебя, а оленя. Он мог сбежать.

— Поэтому ты его… и убил?

— Я его не убивал. Я его лечил.

— Ножом по горлу?

Маг оборачивается и смотрит на меня так пристально, что я не знаю, куда деться от его взгляда. Думать надо, что говорю!

— Ты совсем дикая? Не можешь понять разницу между ранами от ножа и от зубов? Я не трогал оленя. Подобрал в лесу, уже раненого. Собирался вылечить. Принёс в тепло.

— Почему же и меня тогда посадил в клетку?

— Потому что там мягкая подстилка и это самое тёплое место — у камина. А ты умирала от холода.

Логика — не поспоришь. Однако от его слов во мне тихим пламенем разгорается радость: он не планировал ни убивать меня, ни запирать в клетке. И оленя не убивал. Камень с души сваливается.