Злорадствовала ли я, когда после третьего перехода его начало выворачивать и кидать в разные стороны? Конечно!
— Переоценили вы себя! — он стоял, согнувшись в три погибели, опорожняя свой желудок. Сразу видно — питается хорошо. Не то что я. С начала дня ни крошки в рот! Ну да, и ладно, сейчас всё равно о еде думать тошно.
— Возьмите! — протягиваю ему батончик с сахаром. — Вас рвёт из-за непривычки. Это пройдёт, но сейчас у вас сильное переутомление, съешьте — это поможет.
— Там яда нет?
— Если и есть где-то яд, то на вашем языке, — раздражённо отвечаю я. — У меня тоже такое бывает, когда десять раз подряд приходится переходить границу. Вот я и ношу с собой. — Трясу батончиком перед его лицом.
— По десять раз?!
— Не суть! Отдаю вам должное… — всматриваюсь в его лицо. — Судя по тому, что вы ещё не корчитесь в припадке, у вас действительно слабо выраженная дезориентация времени.
Он хмыкает, забирая у меня батончик. Я ныряю в сумку за водой.
— Ты первая, кто видит меня в таком виде. Скажешь кому-то — убью!
— Да бросьте вы! Словно у у меня есть кому рассказывать. А а история об абстрактном человеке не в счет.
— И как тебя раньше не прибили?! — устало говорит он, опершись о байк и откусывая батончик.
— Вы бы воды попили, — протягиваю ему бутылку. Он смотрит на меня убийственным взглядом. — Ну или не надо. О чём вы?.. Ах, да! Не убили меня по той простой причине, что я умею бегать.
— Рождённая бегать, значит, — делает вывод.
— Может быть, не для этого, но ничем другим я не занималась.
— Нам пора в путь! — прикончив батончик, сказал он.
— Нельзя, вам станет хуже, лучше отойдите от последнего перехода.
— Со мной всё в порядке.
— Я сказала: не хочу быть свидетелем смерти!
— Ещё один переход до третьего круга. — Он зябко поёжился.
— Вам нужна тёплая одежда, дальше будет холоднее.
Отредактировано: 10.02.2025