Игры Архитекторов

Глава 2: КЛУБ «ЭШЕР» И ТЕНИ ПРОШЛОГО

Клуб «Эшер» висел над водой на гигантских бетонных опорах, словно паук, замерший в ожидании добычи. Его архитектура была нарочито сюрреалистичной: лестницы вели в никуда, обрываясь над пустотой, окна отражали не то, что было снаружи, а искажённые фрагменты интерьера — чьи-то лица, мебель, светильники, собранные в невозможные композиции. Место, идеально подходящее для встреч, которых не должно быть. Место, где сама реальность казалась зыбкой, готовой рассыпаться на осколки при малейшем неверном шаге.

Ликию провели через лабиринт полуосвещённых коридоров. Стены здесь были обиты тёмным деревом, но сквозь него проступали светящиеся вены — словно здание дышало, жило своей собственной жизнью. Проводник — молчаливый человек в строгом костюме, чьё лицо она даже не запомнила — остановился перед неприметной дверью и жестом пригласил её войти.

Кабинет с панорамным видом на озеро оказался просторным, но почти пустым. Только стол, два кресла и стена-окно, за которой расстилалась серая гладь Женевского озера, подёрнутая утренним туманом. Виктор Стоун стоял у окна, спиной к ней, и смотрел на воду. Его отражение в стекле было чётким, но почему-то казалось плоским, словно картонная маска.

— Пунктуальность — добродетель, которую я ценю, — сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал мягко, с лёгким британским акцентом, но в нём чувствовалась стальная нотка. — Особенно в тех, чьё время… многомерно.

Он повернулся. В дневном свете его глаза казались обычными — серо-голубыми, внимательными, с едва заметными лучиками морщин в уголках. Идеально выбритое лицо, тёмные волосы с благородной сединой на висках, безупречный серый костюм. Внешность преуспевающего банкира или дипломата. Но Ликия не обманывалась. Её сканер, хоть и встречал помехи, фиксировал неестественную плавность движений, идеальный контроль над мимикой, отсутствие тех мельчайших непроизвольных реакций, которые выдают живого человека. Это была не маскировка. Это было отсутствие излишков.

— Прозрачность, — напомнила она, останавливаясь в центре комнаты. — Кто вы? Или что вы?

Виктор сделал жест рукой, и в воздухе между ними возникла голограмма. Не цифровая проекция, какую используют «Узоры», а нечто иное — светящаяся дымка, которая будто сама собой складывалась в объёмные образы, источая слабое свечение. Это была не технология «Хозяев». Это было нечто… органичное. Живое.

— Моё имя — Каин, — произнёс он, и голос его изменился: исчезла бархатистость, появилась металлическая ровность. — Вернее, это имя дали мне те, кто меня создал. Я — Проект «Каин». Первая успешная попытка создать устойчивый гибрид на основе извлечённого биокода «Исправителей». Задумывался как орудие для тайных операций против мятежных элементов внутри системы Наблюдения.

На голограмме промелькнули изображения — лаборатории с хирургической чистотой, криокапсулы, схемы ДНК, пронизанные знакомыми серебристыми узорами. Ликия узнавала эти линии — они были частью её самой. Но здесь они выглядели грубее, словно первые черновые наброски.

— Я был создан за десятилетия до вас, Лямбда-Ноль, — продолжал Каин. — Я — ваш старший брат, если угодно. Неудачный.

— Неудачный? — переспросила Ликия, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна странных эмоций — смесь сострадания, страха и недоверия. Старший брат? Существо, созданное той же безумной наукой, что и она? Но почему она ничего не знала о нём?

— Моя эмпатическая связь с ноосферой оказалась… чрезмерной. Я чувствовал не просто боль планет. Я чувствовал намерения своих операторов. Их страх, их жадность, их презрение. Это сделало меня неподконтрольным. — Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Представьте, что вы слышите мысли всех людей в комнате одновременно. И знаете, что каждый из них в глубине души хочет вас использовать, сломать, выбросить. Долго ли вы сможете сохранять лояльность?

Ликия представила. Это было похоже на то, что она сама испытывала в детстве, когда Эхо только начинало говорить с ней, и она боялась, что сходит с ума. Но её спасли Сергей, Марта, «Узоры». Они дали ей семью. А этот… этот был один.

— И что сделали с вами?

— Деактивировали и поместили в архив. На глубину три километра под антарктический лёд. С глаз долой — из сердца вон. Я пробыл там почти тридцать лет, пока Архитектор Ваал не решил, что старый, сломанный инструмент может пригодиться для сломанных же задач.

Тридцать лет. Ликия попыталась представить это — три десятилетия полной темноты, тишины, неподвижности. Без возможности даже думать, потому что в деактивированном состоянии сознание замирает на грани небытия. Тридцать лет между жизнью и смертью. У неё перехватило дыхание.

— И какая ваша задача теперь? Уничтожить меня?

Каин усмехнулся — на этот раз искренне, устало. Он подошёл к столу, жестом приглашая её сесть, и сам опустился в кресло напротив.

— Уничтожить? Нет. Я должен был интегрировать вас. Сделать управляемой частью плана Ваала по ликвидации угрозы со стороны «Исправителей» и их потомков. Но я… передумал. — Он помолчал, глядя на неё с неожиданной теплотой. — Знаете, Ликия, когда вы тридцать лет лежите во льдах, у вас появляется время подумать. Очень много времени. Я перебрал в памяти каждую секунду своего существования. Каждое задание. Каждое лицо. И понял одну простую вещь: я никогда не делал выбора. За меня всегда выбирали другие. Создатели, операторы, Ваал. А теперь, когда я снова active, я хочу выбрать сам.

Он коснулся голограммы, и изображение сменилось. Теперь перед ними развернулась карта Антарктиды с пульсирующей точкой в районе Земли Королевы Мод.

— Это — «Крипта Сновидений». Не просто артефакт. Это нулевой шлюз. Первый, пробный портал, созданный «Хозяевами» для связи между секторами реальности. Он повреждён, но его ядро — чистая квантовая матрица — живо. Тот, кто получит к нему доступ и обладает правильным биокодом… сможет не просто открыть дверь. Сможет переписать адресацию. Создать стабильный мост туда, куда захочет. Например, в Бельн.