Игры богов. Кровь и пепел

Глава 1

Лето в монастыре Святого Дициуса дышало пылью и тишиной, нарушаемой лишь мерным гудением пчел в зарослях ракитника да перекличкой голубей на черепичных крышах.

Одиннадцатилетняя Айрин неслась сквозь этот застывший воздух, долговязая тень в грубой монастырской робе. Повязка из небеленого холста туго стягивала голову, скрывая под собой пестрый лес волос - вечное напоминание о том, кто она, и почему здесь ей никогда не быть своей.

Монахи, копающиеся в огороде или шествующие по галереям, замирали, следя за ней настороженными, быстрыми взглядами, которые она ловила спиной. Они не кидали в нее камни, не кричали вслед оскорблений. Они просто… избегали. Отводили глаза, спешили закончить разговор, отмаливали двери келий, когда она проходила мимо. Ее существование здесь было молчаливой договоренностью между Абалланом и остальными, шатким перемирием, которое могло рухнуть в любой миг.

Одиночество стало ее единственной постоянной спутницей. Ее ровесниками были пыльные фолианты в библиотеке и тихие, уставшие от жизни стены. Иногда она ловила себя на том, что ведет беседы с воробьями на подоконнике, просто чтобы услышать хоть какой-то отклик, кроме собственного дыхания.

Абаллан - ее защитник и учитель был стар и погружен в постоянные молитвы да ученые споры. Его любовь казалась строгой и усталой. Ей же хотелось смеха и глупых шуток. Того, чтобы кто-то дразнил ее не со злобой, а с дружеской усмешкой.

Им стал Ян.

Айрин встретила его прошлой осенью. Когда забралась на кривую яблоню в заброшенном саду за южной стеной, чтобы собрать для кухни хоть немного кислых, невзрачных яблок. Она сидела на ветке, жуя яблоко и вдруг услышала снизу насмешливый голос:

- Эй, монашка! Сидишь там как сова. Долго караулить яблоки собираешься?

Внизу, прислонившись к стволу, стоял светловолосый парень лет четырнадцати, с дерзкой ухмылкой. Он смотрел на нее без опаски или брезгливости. Его взгляд блестел живым любопытным и каким-то озорным вызовом.

Айрин едва не свалилась от неожиданности, но, ухватившись за ветку, нашлась быстрее, чем испугалась.

- А тебе какое дело? Не твои же.

- Любое дерево мое, если я первый под ним встал. Так что делись, - его ухмылка стала еще шире.

- Наглость - тоже твое имущество?

- Ага. Как и яблоки с этого дерева.

Он сделал вид, что ползет вверх, но Айрин тут же запустила в него надкушенное яблоко. Оно едва не угодило ему в лоб, но он ловко увернулся и поймал его. Заслышался нарочито громкий хруст.

- Кислое. В самый раз под твою рожицу.

- Хочешь еще? В лоб точно попаду! Теперь не промахнусь!

- С таким характером мы с тобой поладим.

- Я не хочу с тобой ладить, - выпалила она.

Он равнодушно пожал плечами.

- Отлично. Тогда я пошёл. Развлекай дальше своих молчунов.

Он уже отвернулся от ствола, как вдруг Айрин поняла - это был её первый живой разговор за месяцы молчания в монастыре. Первое слово, в котором не было ни жалости, ни брезгливости. Она почувствовала, как вместе с ним уходит что-то важное.

- Постой! - вырвалось у неё, громче, чем она хотела.

Парень обернулся. На губах все та же дерзкая ухмылка, но в глазах блеснул азарт.

- Вот это уже интереснее.

С той минуты он стал окном в другой мир. Тайком пробирался к стенам монастыря, свистел под ее кельей, принося с собой дух приключений, опасности и настоящей жизни.

Он таскал ей украдкой книжки - не духовные трактаты, а захватывающие повести о путешествиях и любовные романы, чтение которых в монастыре строжайше запрещалось. Айрин, проглатывая их запоем при свете огарка, иногда ловя себя на мысли: «А не своровал ли он их?». Но мысль эта тонула в стыдном волнении, ведь другого шанса узнать такой мир у нее бы не получилось.

В ней он видел не найда или проклятое семя, а просто Айрин. И этого было достаточно, чтобы ослепнуть от счастья и не замечать холодных искорок, порой мелькавшие в его прозрачных глазах.

И сейчас она бежала на их встречу, нарушая запрет Абаллана.

Ее путь преградила группа монахов. Сгорбленный, лысоватый старичок отделился от них. Его серые глаза под мохнатыми бровями смотрели строго.

- Айрин, - голос его прозвучал резко, - ты еще не закончила изучать труды Дициуса. Я тебя не отпускал.

- Я закончила! - соврала она, избегая его взгляда. Мысль о том, что Ян будет ждать ее у вяза, а она не придет, заставляла сердце сжиматься от паники.

- Стой!

Одно слово, произнесенное тише, но с такой силой, что ноги Айрин сами собой приросли к плитам. Абаллан мягко, но неумолимо взял ее за плечо, уводя в тень арочной галереи.

- Куда? - спросил он, наклонившись, - я же строго-настрого приказывал не покидать стен монастыря. Разве ты не понимаешь, дитя? Город для таких, как ты… опасен.

- Да брось, Абаллан, - она попыталась бравировать, - я уже не первый раз… - она осеклась. Рот остался приоткрыт. Проболталась.

Старик вздохнул, усталость легла морщинами еще глубже.

- Не первый? Ох, Айрин…

- Я очень осторожна, - поспешно добавила она.

- Это из-за него ты так рискуешь? - голос Абаллана стал жестким, как точильный камень, - из-за того мальчишки? Ян? Не нравится он мне. Только пусть попадется у этих стен, я ему уши оборву!

Неожиданный смех вырвался у Айрин, звонкий, как у воробья.

- Не попадется! - крикнула она через плечо и рванула прочь, оставив Абаллана стоять с вытянутым лицом.

Айрин выскользнула за массивные, окованные железом ворота. Воздух, густой монастырской тишиной, лопнул. Ее сразу обдало потоком иного мира - вольного, опасного и такого манящего.

Она стояла на каменистой площадке перед монастырем, на небольшом уступе холма. Внизу, за крутым склоном, поросшим колючим кустарником, раскинулась оживленная окраина города. Отсюда город казался пестрым, дымящимся ковром из рыжих черепичных крыш, кривых улочек и глинобитных заборов. Дальше, ближе к гавани, клубился настоящая клоака.