Игры эгоистов

Глава 13. Осознание и принятие

— Я никуда тебя не отпускал, — насупившись, ходил за мной Тайл.

— А я, что не могу пойти туда, куда хочу? — злилась я.

Сегодня был последний день перед праздником воссоединения Богов. Я собиралась сообщить о своём решение Этеленду, но Тайл не хотел отпускать меня и, в итоге, мы носились по гостиной: я от Тайла — он за мной. Слуги притихли за дверью, не рискуя высовываться.

— Только под моим присмотром, — не отступал герцог.

— Ты тиран и деспот! И вообще, разрывай брачные обязательства!

— Давай ты ещё подумаешь об этом? Там потом столько хлопот с их восстановлением, — почесал затылок Тайл.

— Что? Ты с меня их ещё не снял, а уже думаешь об восстановлении? — удивилась я.

— Конечно думаю, потому что я не принимаю отказов, — теперь уже удивился Тайл.

Вот это да! Какое же у него о себе самомнение? Эмоции накатили, и я уже не могла сдержаться:

— Ты обещал дать мне себя побить. Так вот, я хочу это сделать, сейчас!

Схватив со стула подушку, я попыталась попасть ей в наглую рожу недомужа, который старался стать полноценным только в одном аспекте. Ожидаемо, он увернулся, а затем рассмеялся.

— Я отпущу тебя, только если ты меня поцелуешь, — нагло заявил Тайл. — Тебе ведь понравилось в тот раз.

Хитро прищурившись, он начал оттеснять меня к стене. Ну уж нет! Второй раз у него этот фокус не пройдёт. Я выжидала пока он приближался, позволяя подойди, как можно ближе, делая вид растерянной овечки, а затем резко пронырнула под его левой рукой и побежала к двери.

— Лиса! — удивлённо крикнул герцог вслед, — Я всё равно могу поставить запрет на переходы через порталы! Вернись, блудная жена!

Последнюю фразу он произнёс сквозь смех, и я, не удержавшись, тоже захихикала. В голове всплыла картинка, как мама с папой примерно так же дурачились, а я смеялась, сидя на диване. Стоп, что-то пошло не так. Я его ещё не простила, и даже не побила как следует! Нельзя сдавать свои позиции! Ещё рано.

И всё-таки он не закрыл порталы, и я благополучно переместилась в дом к некромагу, который ждал моего решения.

***

— Значит, ты решила остаться в этом мире? — подытожил Этеленд, после моего длинного рассказа.

— Да. Только, я бы хотела взглянуть на своих родителей, если можно, — посмотрев на него умоляющим взглядом, добавила я.

— Хорошо, но помни: что бы ты там не увидела, переносить двух взрослых людей в наш мир очень опасно. Для них будет лучше остаться там, где они есть.

Этеленд махнул рукой, зовя за собой в другую комнату. Мы прошли в маленькую угловую башенку. В ней стоял письменный стол из тёмного дерева, весь заваленный бумагами. Напротив, располагалось высокое зеркало, в старинной резной раме из белой кости, на которой сверху были вырезаны незнакомые мне руны.

Этеленд что-то прошептал и коснулся зеркальной глади рукой, затем подул на руны, и они ярко загорелись синим пламенем. Поверхность пошла рябью, словно превратилась в водяную. Вдруг, её цвет изменился на бледно-фиолетовый, а потом всё снова стало прозрачным.

— Подойди ближе, — сказал Этеленд.

Встав напротив зеркала, я внимательно заглядывала внутрь. Там начали проявляться какие-то картины, словно в калейдоскопе, только они пытались сложиться в единый паззл. В какой-то момент у них получилось, и я увидела квартиру родителей. Отец с матерью сидели в гостиной напротив телевизора, где шла какая-то очередная шедевральная телепередача. Они очень постарели, ссутулились. Лица испещрили глубокие борозды морщин. В глазах пропал былой блеск.

Моё сердце болезненно защемило, а слёзы потекли по щекам. Весь вид моих родителей как бы говорил — они устали. Устали ждать меня? Возможно. Теперь им примерно под пятьдесят лет, но я явно отсутствовала меньшее количество времени.

— В нашем мире время идёт медленнее, чем в твоём. Для них прошло, примерно лет шесть — восемь, — объяснил Этеленд.

Он стоял сзади, положив руку мне на плечо, и наблюдая за моей семьёй. Я была благодарна за поддержку, что исходила от него. Не выдержав больше, я отвернулась, уткнувшись лицом в сюртук мага и всхлипывая в полной тишине.

— Ну, полно. Если хочешь, я все ещё могу перенести тебя назад, — тёплым голосом сказал Этеленд, поглаживая меня по волосам.

— Я знаю. Но также я знаю, что теперь я буду чужой для того мира. Я слишком привыкла к этому и отвыкла от своего. Можно ли как-то сделать мою семью более счастливой? — заглянула я в глаза мага.

— Ты спрашиваешь об этом у некромага. Тебе не кажется, что это странно? Моё понятие о счастье может отличаться, от твоего, — вкрадчиво сказал он, не отводя взгляда.

— Да, ты прав. Я как-то не подумала. Может стереть им память обо мне? Словно меня и не было?

— Это жестоко, — поморщился Этеленд. — Я бы не хотел забывать ничего из того, что помню о дорогом человеке. Память — это всё, что у них осталось о тебе.

Я вздохнула, понимая, что и тут он прав. Что же делать…

— Ты можешь попробовать связаться с ними через сон, сказав, что у тебя всё в порядке, — прервал мои мысли маг. — Пусть люди вашего мира и не верят в магию, но сны для них ещё несут сакральный смысл.

— Но я не умею.

— Могу научить.

И он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно хотел разглядеть мою душу.

— Ты совсем ничего не помнишь? — вдруг спросил Этеленд.

— О чём? — я удивилась.

— Обо мне.

В ошеломлении, я хлопала глазами, пытаясь сообразить хоть что-то. Придя в себя и постаравшись сосредоточиться, я опустила глаза в пол. Мне всегда казалось, что мы встречались с ним где-то раньше, слово уже давно знакомы. Но где? И как? Возможно, некромаг общался со мной через сны? И тут я вспомнила, как всю мою раннюю юность, почти каждую ночь, мне снился мальчик с бездонными чёрными глазами и длинными, цвета вороного крыла, волосами, собранными в хвост. Он был очень похож на Норда. Мы проводили вместе время, разговаривали обо всём на свете. Парень даже чему-то меня учил. Но я почти ничего не помню. Остались только общие воспоминания. Не уверенно подняв глаза на Этеленда, который всё это время продолжал меня мягко обнимать, я сказала: