Игры мажоров. "Сотый" лицей

Глава 8

Маша

Уже ночь, а мне не спится. Прокручиваю в голове нашу встречу с Никитой… Знаю, что не должна думать о нем, а сама против воли вспоминаю его глаза, когда он прижал меня к машине. Это настоящий танк, а не автомобиль, но Никите он идет.

Он сам такой, прет как танк, для него нет ни преград, ни препятствий. Вот только… Что бы он сказал, если бы узнал правду?

Когда в машине Никита снял с меня очки, я видела перед собой только размытый силуэт. Зато чувствовать стала сильнее. Разве это нормально, если в нас с ним течет одна кровь?

Если так пойдет дальше, мне действительно придется сменить школу. А лучше уйти на дистанционное обучение, все равно бегаю по репетиторам. Требования в лицее очень высокие, и я по многим предметам не дотягиваю.

Вся проблема в том, что мне самой не хочется никуда уходить. Я ни за что в этом не признаюсь маме. Но это так, и мне даже больше нравится ощущать присутствие Никиты, чем его видеть. Как когда мы сидели в машине.

Он хотел поцеловать меня, я это очень явно чувствовала, и больше всего мне хотелось в ту минуту, чтобы мы с Никитой были просто парнем и девушкой. Я — новенькой, которая пришла в их класс. Он — парнем, которому я понравилась.

Я нравлюсь ему, это я тоже чувствую. Но рассказать Никите все, не подставив маму, не получится. Чувствую, что сделаю только хуже, разворошив прошлое.

Отец Никиты и двое его друзей живут в свое удовольствие и не вспоминают о том случае. И я меньше всего хочу, чтобы они узнали обо мне.

Я не маленькая и понимаю, что радости мое существование им не прибавит. А меня меньше всего интересует, кто из них мой биологический отец.

Они для меня все трое как одно трехголовое чудовище, монстр. И Никита сын не просто Топольского. Он сын трехголового монстра. Вот только убеждать себя в этом мне все сложнее и сложнее.

Утром встаю невыспавшаяся, долго поливаю лицо холодной водой, чтобы проснуться. Не завтракаю, совсем нет аппетита, зато он всегда есть у Кошмарика — котенка, которого я вытащила из-под колес автомобиля Никиты.

Он черный, и в темноте его совсем не видно, только глаза горят желтым как фары. Мама первое время пугалась и говорила: «Какой кошмар!» А потом мы заметили, что кот стал откликаться, и назвали его Кошмариком.

Кормлю котенка, стягиваю волосы в тугой хвост и плетусь в лицей. Мама уехала раньше, у нее с утра «нулевки». Консультации, как это называется в лицее.

Когда вхожу в класс, Никита уже здесь. Сидит вполоборота, разговаривает с темноволосым парнем. Это Анвар Мамаев, его друг. Он смотрит на меня с интересом, ничего не говорит, но я чувствую, как напрягается Топольский.

Милена тоже на месте, окидывает презрительным взглядом, но я поворачиваюсь спиной и сажусь за парту. Пускай теперь пялится, сколько влезет.

Пропущенный завтрак дает о себе знать, и в кафетерий я иду голодная как волк. Беру блинчики с творогом и с вишней и какао, но как только поворачиваюсь, чтобы идти к столу, на меня налетает Милена.

У нее в руках стакан с горячей водой из кулера. Секундная задержка, Милена смотрит на меня со злорадным превосходством и выплескивает горячую, почти как кипяток воду, мне на руку.

Вскрикиваю и роняю поднос. Все поворачивают головы в нашу сторону.

— Извини, Заречная, я не хотела, — с ангельской улыбкой говорит Милена. — Быстро поднятое не считается упавшим. Так что приятного аппетита.

Разворачивается и «подиумной» походкой плывет к их столику с Никитой. А я стою, сцепив зубы, и ловлю сочувствующие взгляды аутов.

Рука покраснела и жжет. Я могу купить дополнительную порцию, но мне уже ничего не хочется. Недовольная уборщица сметает на совок осколки посуды и блины, я бормочу извинения и плетусь за стол.

Макс, Сева и Алька встречают меня молчанием, Сева подсовывает кофе. Так же молча мотаю головой.

— Не стоило тебе сцепляться с Милкой, — негромко говорит Макс, — она теперь от тебя не отстанет.

— Я нечаянно облила ее кофе, а она специально.

— Тебе надо было извиниться, — шепчет Алька.

— Я извинилась. Или надо было встать на колени?

Они снова замолкают, и я чувствую чье-то присутствие. Перевожу взгляд на пол и вижу ноги в узких черных джинсах, ниже стилевые лоферы. Но я бы и по запаху узнала, мне не всегда нужно видеть.

Моргаю, чтобы не разреветься. Зачем он пришел? Но передо мной на стол со стуком приземляется поднос с едой, и кажется, не только я задерживаю дыхание. А весь кафетерий.

На подносе слишком много еды, как раз для здорового, проголодавшегося парня. Никита отдал мне свой обед?

Снова мотаю головой.

— Ешь, — слышу отрывистое.

— Нет, — говорю осипшим голосом, — я столько не съем. Мне много.

— Я сказал, ешь, — теперь он говорит приказным тоном. Сглатываю и послушно беру вилку. А он добавляет: — Извини, Маша.

И выходит из кафетерия вместе с Мамаевым.

— Ник! — Милка бежит следом, и все снова пялятся на меня.