Игры ненависти

Глава 1

Лена ненавидела понедельники с той самой силой, с которой некоторые люди ненавидят стоматологов или звонок будильника. Но это утро побило все рекорды.

Её «Лада» – машина, которую она ласково называла «Ржавая мечта», – отказалась заводиться в 6:47. Двигатель издал звук, похожий на предсмертный хрип больного туберкулёзом кота, чихнул чёрным дымом и замолк навсегда. Лена повернула ключ ещё три раза, потом ещё пять. Тишина.

– Да блядь… – прошептала она, ударив ладонью по рулю. Больно. Бесполезно.

Дождь начался внезапно. Не обычная утренняя морось, а настоящий ливень, будто кто-то на небесах опрокинул ведро. Вода залила лобовое стекло, сделала мир размытым и враждебным. Лена выскочила из машины, на ходу натягивая капюшон, – бесполезно, ветер срывал его каждые пять секунд. Кроссовки промокли мгновенно, джинсы прилипли к ногам, волосы, которые она укладывала целых двадцать минут, превратились в сосульки.

Автобусная остановка не спасала – её навес тек по швам. Лена стояла под ним, сжимая сумку (внутри неё, как драгоценность, лежал блокнот с набросками для комикса про девочку и дождь – ирония судьбы), и смотрела на часы. 7:15. Она никогда не опаздывала. Никогда. Даже когда болела, даже когда умирал кот, даже когда не спала ночь.

Сегодня – первый раз.

Автобус пришёл в 7:40. Потом пересадка. Потом ещё одна. В салон «АвтоМакс» она влетела в 8:12.

Чёрт.

Именно сегодня, когда новый директор должен был появиться. Говорят, его прислали из головного офиса, что-то про «управленца-кризисника» и «полную перетряску кадров». Предыдущий начальник, Семён Семёныч, милый толстячок с привычкой заглядывать девушкам за воротник и пахнущий пирожками, вылетел со скандалом две недели назад. Коллектив жил в режиме тревожного ожидания.

Лена вбежала через служебный вход, чуть не сбив с ног уборщицу тётю Зину – та охнула и перекрестилась вслед. Прошлёпала мокрыми кроссовками по линолеуму, залетела в свою комнатушку – «зону администратора». Маленький закуток: компьютер, телефон, стопка бланков, старый фикус, который рос всем назло, и вечно заедающий принтер.

– Тёть Зин, – спросила она, скидывая мокрый свитер, – новый директор уже приехал?

– Ой, доченька, – та всплеснула руками, – он ещё затемно был. В семь утра уже здесь. Всё обошёл, везде заглянул. Я ему говорю: «Вы кто?» А он: «Ваш новый начальник». И такой страшный...

Она скинула мокрый свитер (светло-серый, любимый, теперь он выглядел как тряпка), натянула форменную жилетку – синенькую, с логотипом «АвтоМакс. Волосы – быстрее собрать в пучок. Блокнот – в ящик стола. Под кипу неважных бумаг.

Идеальные наброски – личное. Ни к чему, чтобы новый директор с первого дня увидел её тайную жизнь. Ту, где она не администратор в автосалоне, а художница, иллюстратор, создательница миров.

– Ты пришла, – в дверях показалась Катя. Высокая, крашеная блондинка, главная сплетница салона. Глаза огромные, как блюдца. – Ой, Ленка, ты такая мокрая…

– Дождь, – коротко бросила Лена, поправляя бейдж. «Елена» – крупными буквами. Фотография трёхлетней давности, где она ещё верила в лучшее.

– Он уже здесь, – Катя перешла на шёпот и округлила глаза до максимума. – Я видела его, когда заходила. Он… ой, Ленка, он страшный.

– Толстый? Старый? С бородавкой?

– Нет, не в этом смысле. Страшный. Как… как танк. Как… ну, знаешь, когда человек идёт, и все расступаются. Он уже уволил Толика из охраны. Просто подошёл и сказал: «Собирай вещи».

Лена поморщилась. Толик, конечно, был тем ещё раздолбаем – вечно в телефоне, на работе спал, но всё равно. В первый же день? Сурово.

– Мне плевать, – сказала она, хотя внутри шевельнулся холодок. – Я работаю. Не филонить пришла.

– Тебе бы поменьше дерзить, – Катя покачала головой. – Говорят, он из бывших военных. Или из спецназа. И все его боятся.

– Разберемся, – отрезала Лена и взяла стопку бланков отчётности. – Иди работай, Кать. Скоро открытие.

В 8:15 сигнал оповестил о начале рабочего дня. Лена вышла на свою стойку – деревянная барная стойка при входе, за которой она встречала клиентов, оформляла заказы и выслушивала жалобы. Дождь за панорамными окнами создавал иллюзию уюта. Новенькие машины – «Хёндэ», «Киа», пара «Тойот» – блестели под софитами, как конфеты в витрине.

Она ещё не знала, что этот день войдёт в историю салона как «День Ветрова». И в её личную историю – как начало конца.

Первый удар прогремел в 9:30.

Голос из интеркома разнёсся по всему зданию – низкий, хрипловатый, с интонацией, которая не терпела даже мысли о возражении.

– Внимание всем сотрудникам. Общий сбор в выставочном зале через пять минут. Явка обязательная. Опоздавших прошу сразу подойти к отделу кадров.

Лена переглянулась с Катей. Та побледнела.

– Идём, – сказала Лена, хотя ноги стали ватными.

Выставочный зал – самое большое помещение салона, где обычно стояли машины для презентаций – заполнился людьми за минуту. Продавцы, менеджеры, пара механиков в заляпанных маслом комбинезонах, девушки из бухгалтерии, даже курьер, который принёс почту и застрял. Все выстроились неровным полукругом, будто школьники перед директором.