Игры судьбы

Глав 2 (Дорога до Юмо-Ола)

  Уже три дня Элей и трое мужчин из его деревни шли по пустыне под конвоем десяти воинов народа кече-йоча.

  Обожженная солнцем кожа причиняя боль слезала с пленников. Но Элай не чувтвовал боли, не чувствовал голода, только жажда мучила не привкшего к такой жаре человека. 

  Обмотанные с ног до головы в серо-коричневую ткань воины пустыни выглядели как люди,вышедшине на пргулку в тенистый парк, бодро шагая по обжигающей поверхности под палящим светилом, в то время как пленников шатало от жары. Они с трудом переставляли ноги, спотыкаясь на ровной поверхности. Грязная, пропотевшая, местами порванная одежда еще больше ухудшала их и без того плачевный вид. Уставшие физически, уничтоженные морально горем от потери родных, униженные статусом пленника-раба-жители леса сейчас выглядели жалко.

  Трое из отряда Элая молились своим богам. Днем молитвы посвящались Кече-Юмо (богу солнца), ночью же - Тылзе-Юмо (богу луны). Но небыло в этих молитвах обычных восхвалений богам, не было просьб о здоровье, о богатстве, о долголетии. Не просили мужчины красивую любящую девушку в жены, не молили о детях. Все что они просили - смерть. Молодые мужчины умоляли богов о смерти для себя и для воинов пустыни. Просили они справедливости и мести. Лишь Элай не молился. В его душе было только разочарование в богах и в самой жизни. Слушая бубнеж товарищей в Элае зарождалось раздражение, которое вылилось в яростное шипение. Вообще он хотел накричать, но горло саднило от жары и песка, из за этого получилось только шипение.

  - Где они были, ваши боги, когда эти твари убивали детей и женщин? Когда эти дети Азырена (бог тьмы и зла) жгли деревню вместе со стариками и младенцами в домах? Куда они смотрели, когда в сердце моей Анисы входил кинжал? Почему они никого не спасли? Почему не спасли ее? Закройте свои рты и не смейте больше произносить их имена! Боги забыли о нас, отвернулись тогда, когда мы как никогда ранее нуждались в них. Какой смысл в том, что вы унижаясь молитесь им, просите... умоляете их о смерти? Не проще вам придушить друг друга, всяко надежнее будет?! - Элей замолчал. Дыхание сбилось под напором эмоций. С трудом вдыхая и выдыхая сухой, горячий воздух он тяжелым взглядом смотрел на замолчавших, растерянных товарищей.

  За спиной послышались хлопки.

 - Великолепное представление, мой верный пес. Я просто в восторге! Какие слова! Какие эмоции! Все лицедеи города сдохли бы от зависти, услышав эту речь. Как думаешь, пес, если я организую для тебя площадку для выступлений, много народу соберется послушать твою грандиозную речь?- пока главарь говорил, вкладывая в слова саркастические ноты, остальные пытались сдержать смех.

  От злости у Элая потемнело в глазах. Ему с удвоенной силой захотелось придушить говорившего и его прихвостней. Но проклятый артефакт, слегка холодивший коже на шее, помог вернуть самообладание. "Не сегодня. Не сейчас. Терпи, Элай, еще не время мести" - вертелось у него в голове. С силой выдохнув Элай развернулся и пошел вперед.

   Эти три дня перед глазами был только серый песок. Серое солнце нещадно палило. Серое небо давило так, что создавалось ощущение, будто бы с минуты на минуту небо упадет на землю, раздавив при этом группу людей, идущих по пустынной земле. Однообразный пейзаж угнетал, серость затмивала разум. Чтобы не сойти с ума Элай снова и снова повторял имена погибших односельчан. Воспоминания о них уже не вызывали никаких эмоций, но держали Элая на тонкой грани между безумием и осмысленностью. Только имя Анисы причиняло нестерпимую боль. Сердце разрывалось, захлебывалось и обливалось кровью каждый раз, когда Элай вспоминал ее последний взгляд.

 - "Прости меня если сможешь. Я обещал тебя защищать от всех бед и напастей, поклялся быть тебе надеждой и опорой. Я не сдержал ни единого своего слова. Я ничтожество! Я не достоин твоей любви и никогда достоин не был. Я не достоин твоего последнего взгляда. Но теперь он самое дорогое, что осталось в моей никчемной жизни.

  Помнишь, Аниса, как мы мечтали о детях? Я хотел девочку, похожую на тебя, а ты мальчонку один в один похожего на меня.

  А помнишь, как ты радовалась, когда я принес дикого белого котенка с охоты. Твой радостный смех звенел звонче колокольчиков на празднике весны, теплом оседая в моей душе.

"Снежок. Ты будешь у меня Снежком" - сказала ты тогда ему.

  У меня как будто выросли крылья, когда ты согласилась стать моей женой. Неделя. Всего неделя оставалась до нашей свадьбы. Как же легко и радостно мне было с тобой, так же горько мне без тебя сейчас. Я не уберег тебя. Прости меня, моя родная, хоть я и не достоин твоего прощения. Я обещаю, Аниса, слышишь!? Я обещаю отомстить за тебя, за всех, кто когда- либо погиб по вине этих тварей! И тогда мы встретившись там, в другой жизни, будем счастливы вдвоем и никто не помешает нашему счастью. Обещаю!" - чтобы не сойти с ума от душевной боли Элай мыссленно разговаривал со своей Анисой. Он надеялся, почти верил, что душа девушки слышит его. Но не смел даже мечтать, что Аниса простит. Теперь он считал себя недостойным ее.

  Элай настолько ушел в себя, что не замечал ни серое небо, ни серое солнце, ни серую пустыню. Он просто шел, не видя ничего перед собой. Из мыслей его выдернул дикий крик полный боли. Резко развернувшись Элай увидел, такое от чего кровь застыла в жилах. Черное, блестящее существо с крупную собаку ростом часто перебирая тонкими лапками, похожими на лапы насекомых, тащил под землю проткнутых насквозь людей, один из которых был пленником, второй- воином пустыни. Жертвы уже не кричали и не двигались. Оставляя за собой ярко красную полосу крови, которую тут же небольшой ветерок присыпал серым песком серой земли.

 - Уходим! Быстро!- услышал Элай приказ главаря. Бежали быстро около часа. Только когда стало понятно, что опасность миновала -остановились, чтобы отдышаться.