Игры, в которые играют с нами:  как выйти из них победителем

Вступление - О том, как в нас поселился маленький начальник и почему его пора уволить

Ребёнок приходит в мир без багажа. Совсем без. У него нет чемоданов с прошлым, нет папок с инструкциями «как выжить». Он ещё не знает, что мир устроен сложно, что существуют невидимые границы, строгие запреты и правила, написанные задолго до его рождения. Для него всё впервые — а значит, всё возможно. Даже то, что взрослым кажется полнейшим бредом или смертельной опасностью.

Он тянется к открытому огню, потому что тот красивый, яркий и живой. Он берёт в рот холодный камешек, потому что ему жизненно важно узнать, какой он на вкус. Он говорит правду прямо в лицо, потому что ещё не научился строить лабиринты лжи. Смеется так, что всё вокруг замирает от этой чистой радости и плачет навзрыд, когда ему больно, — просто потому, что он чувствует обиду сейчас, каждой клеточкой своего существа.

Мир для него — это огромная, залитая солнцем, ещё не обставленная комната. И он в ней — единственный хозяин и исследователь с широко открытыми глазами. Для него нет слова «нельзя» — есть только «интересно». Нет слова «не положено» — есть только «я хочу коснуться этого».

И вот тут-то начинается то таинство, которое мы привыкли называть воспитанием. А если называть вещи своими именами — дрессировкой. Это не звучит обидно, это звучит честно. Чтобы мы могли жить в социуме, нас учат быть удобными.

В ребёнка, как в свежевыбеленную комнату, начинают заносить мебель. Чужую. Тяжёлую. Добротную дубовую мебель с резными спинками и массивными ножками, на которых скопилась пыль десятилетий. Её расставляют не по твоему вкусу, а по строгому плану, утвержденному поколениями: здесь стул «нельзя», здесь огромный обеденный стол «так положено», здесь шкаф-стенка «ты должен оправдать ожидания». А в самом дальнем углу, подальше от солнечного света — пыльная этажерки «это не для тебя», «об этом не говорят», «ты ещё слишком маленький», «ты уже слишком взрослый для таких глупостей», «ты не имеешь права голоса».

Сначала эта мебель кажется просто новыми вещами. Она мешает бегать, об неё больно бьешься коленками, но ты постепенно привыкаешь. А потом происходит страшное: мебель начинает врастать в пол, прорастать сквозь обои и, наконец, врастает в самого человека.

Проходит время, и взрослый человек перестаёт замечать, где кончается его живое «Я» и где начинаются эти тяжелые, расставленные кем-то предметы. Больше того — он сам начинает командовать в своей голове тем же тоном: «Не трогай!», «Не смей даже думать об этом!», «Кто ты такой, чтобы претендовать на большее?», «Ты что, с ума сошёл — выделяться?».

Это говорит маленький начальник.

Он поселился в нас так давно, что мы уже не помним времени, когда его не было. У него нет лица, но у него множество узнаваемых голосов: это строгая учительница из второго класса, это разочарованный вздох отца, это соседка, которая всегда знала, «как правильно», это первый начальник с его пренебрежительным взглядом, это первая любовь, бросившая на ходу: «Ты недостаточно хорош». Все они со временем слились в одного внутреннего диктатора. Самого страшного из всех возможных, потому что он звучит внутри тебя. И ты принимаешь его голос за свои собственные мысли.

В этом начальнике есть что-то от старого советского вахтёра. Того самого, который никого не пускает «на всякий случай — как бы чего не вышло». Он сидит в твоей голове за фанерной стойкой, держит в руках тяжелую печать и ставит её на все твои желания, проекты и мечты: «Отказано. Не соответствует образу. Недостаточно оснований. Нет разрешительной документации».

Под документацией он понимает всё что угодно: дипломы, сертификаты, отзывы других людей, «подходящий» возраст, солидный стаж, стопку грамот, которые можно предъявить миру как доказательство того, что ты существуешь не зря.

Парадокс: чтобы получить разрешение, нужно действовать без него. Чтобы стать писателем — садись и пиши. Не спрашивай «можно?». Начальник ответит: «Нет. У тебя диплома нет».

Мы привыкли жить с ним. Мы привыкли к его голосу.. Мы привыкли к тому, что в нашей комнате мало места. Но иногда — в самые тихие ночи или в самые важные моменты выбора — вдруг становится нечем дышать. Возникает физическое ощущение, что в комнате слишком тесно от старой рухляди. Что все эти шкафы «ты должен» и этажерки «не для тебя» занимают всё жизненное пространство. В такие моменты внутри рождается тихий, но отчаянный крик: «А можно я просто буду собой? Без разрешений и печатей?»

В этот день человек делает первый шаг к свободе. Он робкий, часто смешной и неуклюжий. И почти сразу — удар изнутри: «А ты уверен? А кто тебе позволил? А если ты провалишься, как ты будешь смотреть людям в глаза?»

Это маленький начальник почуял угрозу своей власти.

Эта книга не о том, как заставить его замолчать навсегда. По приказу такие, как он, не уходят — они слишком глубоко вросли в нашу психику. Книга о том, как перестать с ним советоваться. Совсем. Как научиться слышать разницу между его скрипучим голосом и своим живым, настоящим желанием.

Мы не будем его ненавидеть или ругать. Он не враг в чистом виде. Он — неуклюжая, кривая, но когда-то очень нужная попытка психики защитить нас от боли, ошибок и разочарований. Когда-то давно, в детстве, он помогал нам выжить и «вписаться». Но теперь он мешает нам дышать. Он стал слишком мал для нас, как детские сандалии, которые теперь жмут и калечат стопу.

Наша задача — не уничтожить его в кровавой битве, а отправить на заслуженный покой. Сказать: «Спасибо за службу, ты старался как мог. Но теперь я справлюсь сам». И отпустить.

И тогда, возможно, впервые за десятилетия мы протянем руку к тому, что нас по-настоящему манит — к новой профессии, к странному хобби или смелому проекту — и не услышим внутри привычное: «Не смей». Или услышим, но спокойно ответим: «А я всё равно буду. Потому что это — моё».

В этом простом движении — взять то, что твоё по праву жизни — и будет первый шаг к тому, чтобы стать собой. Не идеальной картинкой, не одобренным обществом, не «нормальным человеком». А просто собой. Живым. Тем, у кого есть право хотеть, пробовать, ошибаться и начинать сначала бесконечное количество раз. Даже если вчера ты облажался. Даже если вся твоя жизнь до этого момента была набором чужих инструкций.