Игры Вселенной. Начало

Глава 3. Разгадка

Чья-то рука трясла меня за плечо. Я попыталась скинуть эту руку. Но тот, кому она принадлежала, был явно очень настырным. Всем своим нутром я чувствовала, что не привыкла так просыпаться. Слишком резко. Но всё же я открыла глаза.

— Ну, дочка, так нельзя… — Марья Антоновна с укоризной глядела на меня. — Мы встаём с первым лучом солнца. Ты уже большая девочка, пора подниматься!

— Доброе утро! — я потянулась, затем села на свою лежанку и попыталась руками привести в порядок растрепавшиеся волосы.

— Пора приниматься за работу! — ласково улыбнулась приютившая меня женщина.

Глядя на эту милую женщину, я не могла поверить, что она может продать меня кому-то. Может быть, красный обманул. Выглядел он неприятно… Да и… Я взглянула на запястья своих рук. Следы ожогов всё ещё болели.

— Что с тобой, девочка? — Марья Антоновна схватила меня за руки, разглядывая кисти. — Господи! — она в ужасе уставилась на меня. — Я не заметила этого вчера! Бедное дитя!

На глаза женщины навернулись слёзы. Мне стало немного не по себе оттого, что я заподозрила её в чем-то нелицеприятном. Подняв глаза и стараясь выглядеть как можно более спокойно, я улыбнулась и попыталась её утешить:

— Ничего страшного! Это пройдёт. Мне почти не больно!

Но мои слова произвели прямо противоположный эффект. Женщина схватила две чистых салфетки, быстро намочила их и обернула запястья моих рук, затем внимательно посмотрела мне в глаза и серьёзно спросила:

— А теперь объясни мне, кто мог такое сделать с тобой, девочка?

Что я могла ей сказать? Что во сне мне явился неведомо кто, заковал меня в цепи и рассказывал всякие небылицы о ней и её муже? Я молча смотрела на женщину, не опуская взгляда, и продолжала глупо улыбаться. Марья Антоновна покачала головой.

— Конечно! Ты же ничего не помнишь, девочка моя! — обречённо произнесла она. — Где-нибудь ещё болит?

Я решила не говорить ничего об ожоге на локте и ссадине на затылке и отрицательно покачала головой.

Теперь от стыда я уже готова была провалиться сквозь землю. Как я могла хоть на секунду заподозрить эту сердобольную женщину в таком низком поступке? И кому я поверила? Интересно, я всегда так плохо разбиралась в людях?

— А где Иван Никонорыч? — я внимательно оглядела комнату, желая перевести разговор на другую тему и отвлечься от внезапно нахлынувших на меня угрызений совести.

— Иван Никонорыч? — женщина удивлённо посмотрела на меня. — Сейчас лето, ему нужно работать. Летом всегда очень много работы.

— Работать? — мне почему-то не представлялось, что может делать с утра пораньше тот грузный мужчина, который вчера принёс меня, бесчувственную в свой дом.

— Работать! — Марья Антоновна с улыбкой погладила меня по голове.

— Как это – работать? — робко решила поинтересоваться я.

— Все работают, — рассмеялась женщина. — Вот, например, ты. Что ты умеешь делать?

— Не знаю… — непроизвольно пожав плечами ответила я, а затем добавила: — Но я научусь!

— Научится она… — с улыбкой проворчала моя хозяйка. — Дом приберёшь. Похлёбку приготовишь. Приду – разберёмся. Платок надень! — женщина протянула мне косынку.

— Какую похлёбку? — я быстро повязала платок себе на голову.

— О господи! Горе на мою голову! — Марью Антоновну почему-то очень развеселили мои слова. — Дом прибери. Похлёбку сама сделаю! Когда приду.

Она вышла, и я осталась одна.

Прибрать дом… С чего начать?

Пол был земляной. В углу стоял связанный пучок прутьев. Я взяла его и стала аккуратно выгребать пыль и грязь из всех углов избы. Через некоторое время я добилась некоторых успехов, хотя пол по-прежнему казался мне грязным. Но, по всей вероятности, земляной пол чище сделать нельзя.

Далее… Окно. Оно очень мутное. Я подошла к окну. Что это? Это не стекло! Это что-то больше напоминающее полиэтилен. Я дотронулась рукой до пленки в оконном проёме. Нет! Не полиэтилен…

Стоп! Внезапно меня осенило. Стекло. Окно должно быть из стекла. Полиэтилен. Я старалась оставить в памяти вспомнившиеся мне термины. Слова, значение которых, возможно, неизвестно здешним жителям. Итак, окно. Я ещё раз потрогала неизвестное мне вещество, натянутое на том месте, где должно быть стекло. Да… Его мыть бесполезно!

Я стёрла везде пыль и села на лавку, внимательно осматривая дело рук своих. Мне казалось, что чище в доме не стало, но… я мало представляла, что тут ещё можно предпринять.

А делать мне больше было нечего. Я бы приготовила похлёбку, но не знаю ни как это нужно делать, ни вообще значения этого слова.

— Похлёбка, — произнесла я вслух. — По-хлёб-ка… — повторила я, растягивая это слово.

Внезапно дверь отворилась, и на пороге показался один из тех ребятишек, которые вчера потешались над моей беспомощностью.

— Что похлёбка? — он с удивлением уставился на меня.

— Доброе утро! — поздоровалась я с мальчиком.

— Доброе! — обрадовался он. — Только уже день.