Их чужие дети

Глава 26

После ужина гости собрались в уютной гостиной, вспоминали, смеялись и делились своими мыслями. Леонид Анатольевич поправил одеяло на коленях у Татки и с усмешкой заявил, обращаясь к своей сестре Лилии:

– Да, ладно, ты всегда была заучкой и занудой к тому же. Мама как-то рассказывала, что повела эту малявку на так называемый «контроль развития». Врач не знала же, с кем связалась, задавала ей всякие вопросы, показывала этой звезде картинки. А потом достаёт восковые грушу и яблоко и спрашивает у неё: «Это как называется?» Мама говорила, что Лилька растерялась, глаза бегают, ничего сказать не может. Потом выдает: «Ну, я забыла. Я знаю, как называется это, правда, но просто забыла». Врач неодобрительно покачал головой, а потом обращается к маме этой «пациентки»: «Слушайте, ну к пяти годам уже пора бы знать ребенку про груши и яблоки». И тут эта мелочь как заорёт: «Я вспомнила! Это называется "муляж"!»

Все громко засмеялись, а Лилия Анатольевна скривилась и показала брату язык. Она тоже знала эту историю из рассказов мамы, хотя своё детство помнила очень плохо. Но отдельные эпизоды иногда всплывали в её памяти, и тогда она не стесняясь делилась своими воспоминаниями с родными и близкими.

– Помню, как в шесть лет я заболела и осталась дома с бабушкой. Родители в тот день вызвали педиатра на дом, а сами угнали на работу – врачам редко давали больничный, если было с кем оставить своё чадо ненаглядное. Ждали мы врача с бабулей, ждали, никого нет. Бабушке срочно в магазин понадобилось выйти, говорит мне: «Если кто постучится, не впускай, пока не убедишься в том, что это педиатр». При этом она, конечно же, не уточнила, как именно я должна была проверить, что это врач. Пришлось решать этот вопрос самостоятельно, в чем мне помог медицинский справочник – а что поделать, если в семье других книг было не больше этих? Когда педиатр пришёл, не открывая дверь, задала такой вопрос: «Что такое плоскостопие?» Ответ его мне показался неубедительным и я врача не впустила. Хорошо, что бабушка скоро вернулась. Потом эту историю вся детская поликлиника из уст в уста передавала. А вообще, если честно, меня такой заучкой, как Лёнька сказал, сама бабушка и сделала! Когда я не хотела учиться, бабушка пугала меня будущей работой на почте, где я буду стоять высунув язык, чтобы люди заклеивали об него конверты. – Раздался очередной взрыв смеха, сама несостоявшаяся жертва почтового ведомства смеялась громче всех, делая маленькие глотки уже остывшего глинтвейна. – Ну, раз сегодня решили все свои секреты вытащить из заначки, то есть ещё один фактец из моего детства. В детстве откровенно не понимала, почему у всех людей при улыбке видны нижние зубы, а у меня нет, и очень переживала по этому поводу. Правда, чего вы смеётесь? Поэтому старалась улыбаться, выпячивая вперёд нижнюю челюсть и широко скаля зубы. – При этих словах Леонид Анатольевич подавился вином и громко закашлялся, стараясь унять и кашель, и смех. Телегина широко улыбнулась, несколько раз стукнула кулачком брата по спине и закончила: – Теперь все наши семейные фотоальбомы заполнены счастливыми лицами нашей семьи и моим оскалом – то ли как у серийного маньяка-шизофреника, то ли как у страдающего запором дикого зверя, попавшего в капкан.

Сидящие гости стонали от смеха, Вера Андреевна уже придерживала ладонями щёки, что начали болеть от нескончаемого смеха, Татка уткнулась носом в плечо Римского и хохотала, придерживая ладошками живот. Ирина с Костей открыто смеялись, переглядываясь и не упуская из виду серьёзного Димку, что пытался сложить фигурку из крупных пластмассовых деталей. Симонова выдохнула и задумалась. Потом оглядела приехавших друзей и тихо сказала:

– За мной тоже водится несколько косяков. Когда я была маленькой, папа перед уборочной побрился налысо, говорил, что так легче переносится жара. Я его не узнала и испугалась. Когда они уснули, я в одной ночной сорочке побежала во двор к бабушке, что жила с нами через забор, и сказала, что мама спит с каким-то чужим мужиком. Бабушка была у нас дома через десять минут. Потом мне так влетело! – Казанцев-старший усмехнулся и показал Вере большой палец. – А вообще, одно из самых тёплых воспоминаний детства - зима, вечер, мороз. Мама забегает домой с дровами и скорее закрывает дверь, чтобы не пускать холод, топит печь. А мы все в шерстяных носках, пижамах. Смеёмся, болтаем. Пьём чай перед сном на кухне. Желаем спокойной ночи друг другу. Я сплю с мамой в комнате, она укладывает меня под толстое одеяло, затыкая все дыры. Приносит кошку Муху, кладёт её мне в ноги. Перед сном секретничаю с любимой мамой. – Она замолчала и задумалась с грустной улыбкой. – Я уже давно выросла, мамы нет тоже давно, но я многое бы отдала за ещё один такой день. Ой, извините меня, я что-то, наверное, не то сказала.

– Всё хорошо, Верочка, наверняка у каждого остались такие тёплые воспоминания из детства. Хотя у нас Лилькой всё как не у всех людей! Я вот, к примеру, очень хотел в детстве получить государственную награду.

– На всю грудь свою могучую, – тут же усмехнулась Лилия Анатольевна.

– Бери шире и выше – с переходом на спину! И тогда было неважно за что. За то, что я молодец, например. Медаль «За всё». Или орден «Офигенный человек высшей степени». И даже не важно какого царства-государства эта государственная награда. Но чтоб непременно вручал король какой-нибудь. Или президент. Вот прям как наяву всё видел. Стоит этот король или президент - перевязь золотая через плечо, почётный караул, и его величество король Какойтович.

– Ага, – вклинилась в рассказ брата Лилия Анатольевна. – Корвалол Двенадцатый Великолепный.

– И всё-то ты знаешь и везде ты побывала, – со смехом ответил Телегин и продолжил: – И вешает этот Корвалол такой мне орден на всю грудь и говорит: «Спасибо вам за всё. За заслуги там и всё такое. Офигенный вы человек». И руку жмёт. И я выхожу на улицу, иду гордо, а люди смотрят с благоговением, вот, мол, идёт герой страны, всех поспасал, всем рыла начистил, дай ему боженька крепкого здоровья. И в общественном транспорте место почётное, семья гордится, мол, сын-то у нас о-го-го! Герой, с первыми лицами государства на короткой ноге. А помру ежели, то понесут мой орден на подушке бархатной, все вокруг плачут, рыдают, такой человек ушёл, горе-то какое... Но пока такой награды не придумали, потому пока помирать рановато. Я подожду. А то перед людьми неудобно, – под общий смех закончил Телегин. – Потом были и президент, и звезда Героя, а та дурацкая мечта так и осталась со мной, – задумчиво сказал генерал.