Их небо

UN

Они познакомились в лётной школе. Холодная красавица Вика Терентьева и яркий и дерзкий Макар Горский.

Казалось бы, совсем разные, за исключением сногсшибательной внешности, они быстро сошлись и стали лучшими друзьями. Они жили в соседних комнатах в общежитии. Вместе тусили на вечеринках, спали на лекциях, зубрили в библиотеке и покоряли небо. Горский всегда был тем, кто подбивал их на авантюры, тащил в немыслимые путешествия и заставлял есть по ночам, когда его мучила бессонница.

Он был лучшим другом, которого только можно было придумать и Вика знала, что была недостойна его, потому что НИКОГДА не видела в нем просто приятеля, она была влюблена в Горского, отчаянно и односторонне, еще с момента вступительных экзаменов, но…

Это была её тайна

И именно поэтому она всегда была рядом, именно поэтому она отказалась от предложения стать первой в истории их академии женщиной пилотом, которой доверили возглавить собственный экипаж. Виктория Терентьева стала вторым пилотом в команде Горского.

– Как они могли? – возмущался тогда Макар, – ведь мы двое – лучшие выпускники Академии. Какого черта, они сделали тебя только вторым пилотом?

Он не знал, что Вика почти на коленях умоляла их руководителя дать ей рекомендации в качестве помощника Макара Горского. Девушка врала беззастенчиво, говорила, что боится ответственности и не может молниеносно принимать верные решения и прочая «бла-бла-бла»… Полковник «поверил».

Так или иначе, они снова вместе. Как и всегда…

Вика любила смотреть на сосредоточенное лицо Горского, когда они поднимали свой самолет в небо.Оба выбрали гражданскую авиацию и сейчас работали на международных линиях. За три года облетели полмира. Побывали в Париже и Риме и даже на маленьком греческом Закинтосе.

Вика всегда улыбалась, вспоминая, как Мак заставил её искупаться в фонтане Треви, днем, у всех на виду. Он попросту столкнул её в чашу, падая вслед за ней. Мокрый, гибкий, в облепившей скульптурное тело белой футболке Горский казался ей нереальным, таким, что она забыла про собственную пикантно просвечивающую после воды одежду. Ей хотелось шагнуть к нему ближе, прижаться жаркими, как летний римский воздух губами и не отпускать уже никогда. Это была одержимость. Её одержимость Макаром Горским. С минуты их первой встречи и навсегда. Она прикусила губу до крови, приказывая себе остаться на месте.

Каждый раз холодная и невозмутимая для всех Виктория Терентьева просто умирала медленно и мучительно, когда видела, как танцует Горский с девушками на танцполе. Как они бесстыдно прижимаются к нему своими волнующими окружностями. Она сидела в баре и пила, сменяя один бокал шампанского новым. А потом мягко подтрунивающий над её «неженским увлечением алкоголем» Горский дотаскивал её до номера. На самом деле Вика притворялась. Алкоголь странным образом не действовал на её мозг. Но она раз за разом разыгрывала «цирк» перед другом, чтобы тот нёс её на руках.

– Эй, зачем ты так напиваешься? – осуждал её Макар, протягивая по утрам стакан с водой и таблетку, – алкоголь погубит тебя рано или поздно.

– Все нормально. Просто в Париже шампанское самое вкусное. – Врала она, отводя глаза.

– Я волнуюсь за тебя, Вик, мы же друзья, – Он смотрел на неё участливо-внимательно.

А Вика краснела и молила: «Не смотри на меня так!»

Милый, растрепанный спросонья и от этого такой домашний Горский заставлял её проходить все немыслимые круги ада, потому что единственное, что хотелось сейчас девушке, так это прижаться к нему плотнее, обвить сильный торс руками и шептать глупые нежности, уткнувшись в чужое плечо.

– Пойдем куда-нибудь поедим? – предложила она. - Скоро вылет, – ведь оставаться наедине было немыслимо.

Иногда Вика хотела убежать. Бросить в канаву свою одержимость и спастись в одиночестве.Она уходила по ночам и бродила по незнакомым улочкам, думая о небе, о насмешливой судьбе и о дружбе, которую боялась потерять и разрушить. Нет, неправда. Она не боялась утратить дружбу, но не могла представить себя без Макара. Без его смеха, улыбки, шуток. Без его теплых рук, обнимающих по утрам, когда она болела или просто такой притворялась.

Даже если это больше похоже на пытку… Она бежала, задыхаясь от быстрого темпа и задевая случайные камни.

– Ты чего? Кто-то за тобой гнался? По ночам бывает опасно, – Горский не спал, встречал встревоженно в коридоре.

– ТЫ…ТЫ, – Вика всегда обнимала его в проходе, – Я вернулась К ТЕБЕ.

– Сумасшедшая. Я вижу. Не броди в одиночестве. Хорошо?

– Да. Теперь буду брать тебя тоже.

Мак смеялся. Говорил, что лишь он знает её такой. Не гордой «Ледяной Королевой» и не «Мисс невозмутимостью», как дразнили её бывшие сокурсники, а такой: порывистой, открытой, уязвимой.

– Ладно, договорились, подруга, – легко соглашался он.

– Я люблю тебя, – отчаянно говорила она.

А он принимал всё за шутку, или просто видел в этом лишь жест их длинной дружбы и подтверждал:

– А кто же еще?