Иисусова молитва. Вопросы-ответы

Протоиерей Сергий Баранов

Основатель Иверского женского монастыря в г. Орск, настоятель Архиерейское подворья храма Табынской иконы Божией Матери п. Херсон Оренбургской области, настоятель храма Преображения Господня г.Орск

Чем различаются пути мирян и монахов?

Монахам просто надо читать Евангелие для монахов, а мирянам Евангелие для мирян, – и сразу всё будет понятно.

И у мирян, и у монахов цель одна – Христос

И у мирян, и у монахов цель одна – Христос. Особенности пути в ту сторону – разные, но цель одна. Очень жаль, что некоторые миряне считают, что молитва, созерцание – это всё изыски для монахов, а мирянам – не более чем доброделание и обрядовая сторона.

Но добрые дела даже неверующие люди могут делать, чем же мы тогда по существу от них отличаемся? Да и не добрые дела спасают. Христос спасает! Не любовь спасает – в том смысле, что многие по-разному понимают, что есть любовь. Бог есть любовь. А если любовь – не Христос, то это не спасает. Это что-то другое, пусть и светлое, очень доброе, приятное такое… Христос – это категорически не идея, Христос – Живой, это Личность.

Как отличить иллюзию от правды?

По результату. Это очень серьезно. Человек может говорить чрезвычайно высоко. Может в мыслях витать. Переживать какие-то состояния… Но каковы плоды? Святые отцы говорили: если у тебя нет любви к врагам (а чаще всего у нас нет любви даже к ближним), значит, у тебя нет результата.

Ты сам трезво должен себя оценивать. Да, стремление к высокой духовной жизни должно быть. Но ты всё время себя испытывай. В монашестве никогда не благословят молодого послушника на отшельничество, пока он не пройдет долгий срок жития в братстве, в семье. Потому что, постоянно соприкасаясь друг с другом – с разными характерами, с иными, чуждыми нам привычками, с индивидуальными особенностями других, – мы то и дело толкаемся, сердим друг друга, раздражаемся, и так выходит наружу то, что мы есть на самом деле…

Иллюзия, в отличие от правды, не имеет результата. Пусть ты в своих мечтах до седьмого неба взмываешь, но когда ты возвращаешься на землю и делаешь ближним элементарные гадости – то, простите, все твои планы и предположения на счет себя вообще ничего не значат.

Почему в монастырях молодежь загружают работой? Не высокоумные книжки им дают штудировать, а с Иисусовой молитвой трудиться в поте лица. Да чтобы поменьше мечтали! Пусть даже сил на эти парения не остается. Так надо уставать, чтобы было уже не оторваться от земли. Христос Сам к тебе спустится. Ты только не забывай: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Если на монастырском дворе хлопцы-послушники, приоблокотившись на лопаты, пустятся вдруг в размышления о Нетварном Свете, им бы дать пинка: «Ну-ка, работать! Яму надо выкопать, а они тут размечтались!» Когда утрудишься, тогда и грешить нет сил.

Или, помните, в какой-то книге есть такой эпизод: два молоденьких послушника заспорили о возвышенных категориях, а мимо идет старец-монах с ведром… Они – к нему: «Отче! Рассуди нас: кто прав?» – и давай тараторить. «Ой, извините, – посторонился он, – я иду сейчас мыть туалет…». Ничто, кстати, так не смиряет, как чистка общественной уборной. Этим братиям тоже, наверно, в это время заниматься чем-то надо было, пусть и не столь продуктивным для стяжания благодати. А они предавались всей этой словесной эквилибристике, «словоблудию», как называют святые отцы чрезмерные разговоры о духовном. А еще и спорили.

Как заставить себя молиться (когда хочется спорить – даже пусть мысленно препираться с кем-то или чем-то)?

Сами себе скажите: «В аду гореть будешь! Вставай давай!» Животный страх – он, может быть, отчасти помогает. Но это нечто несовершенное. Нужно просто вкус молитвы почувствовать, войти в эту атмосферу, – тогда уже вас никто и ничто обратно не развернет. И в этом пути монахов и мирян схожи.

Как научиться молиться нерассеянно?

Сразу настройтесь на то, что это очень-очень долго и очень-очень трудно. Но это возможно. Пример тому – многие святые отцы. У них получилось почему-то. И у нас может получиться. Если мы будем, конечно, терпеливо, стабильно идти по этому тесному пути.

Не выставляйте себе даже ориентировочных сроков. А то бывает, люди сроки себе какие-то намечают, потом в них не укладываются, отчаиваются. Наш срок – это вся наша жизнь. Пожизненный срок заключения, как пишет преподобный Иоанн Лествичник, ума в слова молитвы. Терпите, терпите… Делайте, делайте…

Я вам точно скажу, что всё возможно. Иногда, когда начинаешь, кажется, что это просто какие-то непреодолимые высоты. А когда ты очень долго и усердно это делаешь, то наступает момент, когда ты ловишь себя на мысли: «Сегодня это уже просто. Сейчас это уже обычно».

У отца Софрония (Сахарова) мне очень нравится, как он описывает, что, будучи на Афоне духовником греческого одного монастыря, он увидел, что там очень много монахов, которые находятся в Нетварном Свете и сами о том даже не подозревают.

Как это? А очень просто. Когда у человека путь очень долгий, пологий, то эта постепенность как бы растягивает результат и делает его незаметным для самого подвизающегося. Для него это вроде бы уже обычное дело. Он не может себя сравнить категорично вот в эту минуту и в эту же минуту тридцатилетней давности. Он просто настолько плавно поднялся в это нынешнее свое состояние, что это вхождение для него в плане риска сорваться в прелесть оказалось безопасным.

Это бесы обычно приходят с фанфарами. А благодать Божия – тихо. Господь настолько деликатен. Христос приходит очень тихо, так, что ты иногда даже не отслеживаешь этой границы вступления в Дух. Понять ты это сможешь либо уже там, либо когда ты это состояние потеряешь – и в контрасте с этой пропажей ты и осознаешь, что имел…

Каково ваше отношение к тем монастырям, где не практикуется Иисусова молитва?