Иисусова молитва. Вопросы-ответы

Новиков Н.М.

Автор книжной серии «Путь умного делания»

Можно ли на этапе словесной молитвы сосредотачивать внимание ума в гортани, или наверху груди, или в сердце?

Вопрос о месте удержания внимания не такой простой, поскольку это вопрос индивидуальный. У каждого могут иметься свои особенности, поэтому указать можно только на общий принцип. А что касается практических шагов, то нужно трезвое рассуждение и нужен совет. Иначе легко впасть в ошибки. Подчеркнем, что мы рассуждаем с позиций, ориентированных на переход от словесной молитвы к умно-сердечной.

Самое нежелательное, с аскетической точки зрения, это держать внимание во время молитвы за пределами своего тела или где-либо в области головы – лба или рта. Тем более – в области солнечного сплетения, живота или поясницы. Не говоря уже про конечности. И это не юмор. Некоторые пытаются сосредоточиться на кончиках пальцев, на пульсе в районе запястья. Это не верно. Такая практика препятствует стяжанию умной молитвы.

Для всех начинающих безопасней всего держать ум в верхней части груди, а тем, кто ориентируется на стяжание умно-сердечной молитвы, это необходимо. Приучаться к этому можно с самого начала, как только приступили к занятиям Иисусовой молитвой.

Лучше всего сосредотачиваться в районе ключиц. Здесь внимание само будет цепляться за область гортани, и это удержит ум от преждевременного спуска в сердце. В то же время, область ключиц граничит с сердечной областью, поэтому ум естественным образом затрагивает соседнюю область и так, постепенно, проникает в сердечные пределы – прививается к сердцу, устанавливая и закрепляя умно-сердечную связь.

То, о чем мы теперь говорим, это вопрос управления вниманием, а он опять-таки связан с психофизическим методом, с художественными приемами. Здесь надо учитывать следующее. Художество переводится со славянского как искусство. Художественный – означает искусственный, а то, что искусственно, то не естественно и, стало быть, означает прием, извне прилагаемый, прикладной. А раз так, то прежде всего должно иметься то, к чему он прикладывается, нечто первостепенное, основное.

Это как шест при прыжках с шестом. Без шеста так высоко не прыгнешь, шест нужен. Но шест – это только инструмент в руках прыгуна. Главное – сам прыгун, это он берет высоту, летит через планку. А шест – приложение, после толчка он не нужен и отпадает в сторону. А теперь представим, что произойдет, если прыгун, взлетев вверх, не отпустит шест, а продолжит за него держаться?..

Так и художественные приемы – это инструмент, помогающий оттолкнуться от собственного тела, как от земли, и взлететь в молитве на духовную высоту. Но если художественный прием это шест, приложение, то что же будет здесь основным элементом, что можно соотнести с образом прыгуна? Видимо, ум наш?

Нет. Дело сложнее. Мы скажем кратко: самое главное здесь это качественная сторона молитвы, это – живое обращение к Богу. Как это понимать? Разъяснить не так просто. А кто испытал, тому объяснять не надо. Пока можно только сказать, что если нет этого самого главного – живого молитвенного обращения, – то никакой прием, никакие правила и упражнения, никакой инструмент не поможет. Мы будем отталкиваться от земли вхолостую, а взлететь в высь духовную окажется просто нечему.

Если, держась за прикладные технические приемы, увлечься ими, если вовремя не отпустить их, как прыгун свой шест, если не удерживаться прежде всего за самое главное – за живое обращение к Богу, – то тогда... Каждый сам может представить, что из этого выйдет, по аналогии с прыгуном, не выпускающим шест из рук.

Как вовремя замечать появление греховного помысла и отсекать приражающиеся страстные помыслы еще на уровне прилога?

«Мысль, которая не превращается в дело, не значит ничего».

Имеется в виду мысль, своевременно остановленная, – помысл, вовремя умерщвленный. Подразумевается тот прилог (помышление, зрительный образ, движение чувства), который отсечен на самом начальном этапе – на первой стадии приражения, пока он еще только зарождается и не перешел во вторую стадию развития, называемую сочетанием. Если удается оторвать внимание от всплывающего в сознании помысла или чувственного ощущения и перенести все внимание на молитву, тогда прилог и впрямь превращается в «мыльный пузырь» – в пустую оболочку, которая лопается и исчезает. Тогда злой, нечистый, греховный помысл действительно «не превращается в дело» – в дело мысленного прегрешения. Тогда он и вправду «не значит ничего», то есть не является греховным поступком и не требует покаяния.

Но слишком часто мы переживаем совсем иную ситуацию, когда наша мысль как раз превращается в дело, и тогда она уже кое-что значит для нас. Речь о том, что если мы медлим, не отсекаем сразу прилог и начинаем его рассматривать, то мы попадаем в ловушку. Уделяя ему внимание, мы питаем его своей энергией, а стало быть – сами даем ему жизнь, взращиваем и укрепляем. Что это для нас значит? То, что мы начинаем грешить.

Застряв на первой стадии, мы входим во вторую – в сочетание с помыслом и, если последним усилием не вырвемся, то вовлекаемся в третью стадию – сосложения, а дальше остается окончательное пленение. На второй стадии мы уже познакомились с греховным прилогом, на третьей мы породнились с ним, а на последней – он полностью овладевает душой. Даже временное знакомство с порочной мыслью, тем более родство с ней, отравляет душу греховным ядом. А плененная греховным помыслом душа становится одержимой страстью.

Надо ли напоминать, что грех мысленный, овладевший душой, неминуемо влечет человека к деятельному падению. Прп. Максим Исповедник об этом предупреждает: «Не пренебрегай помыслами, чтобы из-за этого не пренебречь и делами. Ибо не согрешивший прежде мысленно не согрешит никогда и на деле». Или, как кратко выражается наш современник старец Иосиф Ватопедский: «За неправильными помыслами следуют столь же неправильные поступки.