Иль-Зира: рай для землянки

Глава 5. Дети племени. Часть 1.

Утром Роза вышла из хижины с ощущением, что сегодня день будет особенным. В воздухе витало что-то лёгкое, едва уловимое.

Она не сразу заметила, как вблизи неё собралась группа детей. Совсем маленькие, едва ходящие, и постарше, уже с ловкостью балансирующие на скользких корнях. Они смеялись, играли, бросали друг в друга скрученные листики, а потом падали на землю и всматривались в небо, лепеча на своём детском языке.

Роза замерла, наблюдая. Удивляло не то, как дети были свободны — удивляло, как их никто не ограничивал, не одёргивал, не направлял. Они росли, впитывая ритм жизни, словно сами были его частью. И при этом — сильные. Кто-то с лёгкостью вскарабкался на дерево, чтобы достать висящий фрукт. Младшие повторяли, падая, но поднимаясь снова. Никакого вмешательства. Только взгляд — тёплый, внимательный, у взрослой женщины, сидящей под деревом.

— Они учатся сами? — спросила Роза, подходя к ней.

Женщина улыбнулась, не отводя взгляда от играющих: — С рождения. Мы не ведём их за руку. Мы просто рядом.

В этот момент мимо пробежала пара подростков — с луками и рюкзаками за плечами. Они махнули взрослым и скрылись в лесу.

— А они?.. — удивлённо спросила Роза.

— Идут на инициацию. Первая охота. Первая ночь без деревни. Через несколько дней они вернутся. А потом снова уйдут — уже на несколько лун. Кто возвращается — становится взрослым.

Инициация. Это слово остро отозвалось в сознании Розы. Она вспомнила, как сама, подростком, впервые прошла медосмотр для допуска в Научный Корпус. Как впервые услышала слова: "Ты будешь служить Знанию. Твоя жизнь — работа. Дети недопустимы". Тогда она кивнула. Так было надо. Так говорили все. И это казалось честным, научным. Но теперь... теперь перед ней бегал мальчик с грязным лицом, который с восторгом показывал своей сестре жука, светящегося на солнце.

Позже она увидела ДариА, плетущую корзину у ручья. Роза села рядом, и, словно с нарастающим грузом внутри, выговорилась:

— У нас на корабле... дети были строго под контролем. Каждая женщина проходила регулярные проверки. Зачатие происходило только по разрешению Совета. Ученым — вроде меня — было запрещено беременеть. В еду добавляли ингибиторы. Нас учили, что тело — это инструмент для задачи. А дети... дети были ресурсом. Их растили по протоколу. В специальных группах. Их тестировали, отслеживали, корректировали.

ДариА молчала, только кивала, и плела дальше. Лоза шуршала под пальцами. Легко, ритмично.

— Иногда я думаю: а если бы на корабле не было этих запретов... Смогла бы я захотеть ребёнка? У нас не было даже пространства для такого вопроса. Всё было чётко, линейно. А здесь... когда я вижу, как они живут. Как каждый ребёнок здесь — как драгоценность.

— Ты боишься стать матерью? — вдруг спросила ДариА, не поднимая глаз.

— Я боюсь... не суметь. Быть слишком чужой, слишком неправильной. Я боюсь не знать, как любить. Как дать ему — или ей — вот это. Жизнь, в которой можно падать и не бояться.

— Ты уже знаешь, — ответила ДариА спокойно. — Потому что ты видишь. Идём, как нужно заниматься дальше.

Старый пергамент, хранившийся в доме Совета, был разложен на низком столе в хижине ДариА. Она сидела, склонившись над ним, чертя символы на тончайшей бумаге, а свет пробивался сквозь щели в крыше, скользил по её плечам и заставлял пыль в воздухе танцевать.

— У каждого слова есть корень, — объясняла она Розе, обводя пальцем тонкие линии. — И у корня — цвет, ритм, иногда даже запах. Язык племени Воды Жизни не просто передаёт смысл. Он чувствует. Смотри: слово «путь» — у него вкус зелёного листа после дождя. А вот «тишина» — это звук под водой, когда ты больше не слышишь даже себя, но при этом знаешь, что существуешь.

Роза внимательно следила за каждым движением ДариА. Этот язык действительно казался живым. Он казался живым существом водной стихии – текучи и непредсказуемым, мягким и глубоким.

- Дар, расскажи мне о Тигаре, - вдруг произнесла Роза.

ДариА пытливо посмотрела на землянку, и, закончив выводить очередной символ, отложила инструмент, который по земным меркам больше всего походил на карандаш.

— Он храбрый воин и замечательный брат. Он всегда был немного другим… Даже ребёнком всех оберегал. Много наблюдал и молчал. Но чем старше он становился, тем притягательнее был для женщин, несмотря на свою скромность и молчаливость. Однако, встретив Нил’Ту, решил свою жизнь связать только с ней и она приняла это.. Она была из другого племени, нежная и добрая. Она могла успокоить любой гнев. Люди тянулись к ней, рядом с ней ощущался покой. Они были вместе почти два круга лет. И брат весь светился, когда она смеялась.

Роза смотрела на языковые символы, но уже не видела их. Она видела мужчину с янтарными глазами и женщину, которую он когда-то любил. И как в ней поднималась сложная смесь чувств: уважения, жалости, неожиданной ревности.

— Её убили Серые, — сказала ДариА. — Во время одной из редких стычек на границе, когда Нил’Ту гостила у своих родных, они разорили деревню… Тигар хотел собрать воинов для мести, и многие бы за ним пошли.. Но старейшины не разрешили из-за очередного пророчества: если он проливает кровь, пророчество умирает вместе с ней.

— Пророчество? — Роза едва слышно задала вопрос, как будто боясь, что слово потревожит что-то хрупкое.