Иль-Зира: рай для землянки

Глава 7. Часть 1. Тотем

Роза стояла у границы деревни и смотрела на тропу, теряющуюся среди папоротников и камней. Никто не видел, как она ушла, тихонько выскользнув из хижины ДариА.

Тропинка становилась всё круче, под ногами хрустели тонкие ветки. Птицы замолкали, когда она проходила мимо.

Наконец, она достигла пещеры. Внутри пахло озоном, флоурисцирующим мхом и временем. Она шла медленно, рукой касаясь стены. Камень был прохладный и влажный. Надеясь получить ответы, девушка шла, отыскивая место из своих сновидений.

Неожиданно Роза увидела белое пятно, сияющее в тьме, как отражённый свет звезды. Затем оно зашевелилось. Тело, длинное и тонкое, извивалось, казалось полупрозрачным, и изнутри его пронизывали искры, как у плазменной ткани.

На месте глаз - два тёмных пятна, впитывающих свет. Голова была вытянутая, украшенная крошечными гребнями, пульсирующими в такт её дыханию. Её кожа — гладкая, почти жидкая — переливалась всеми оттенками луны: от голубоватого до перламутрового. И внутри, под кожей, как будто плавали светящиеся нити.

Роза нерешительно остановилась. Она не знала, что делать – бежать было бессмысленно, девушка чувствовала это. Змея начала движение. Её тело не касалось пола — оно вибрировало над камнем, как магнитная игла. Она поднялась, коснулась колена Розы, затем бедра. И ужалила — внезапно, быстро, точно.

Боль мгновенно отдалась огнём в теле Розы.

Вены загорелись. Кожа вспыхнула. Она закричала — первый раз с тех пор, как покинула корабль. Но никто не знал, что Роза в пещере жизни, никто не мог ей помочь.

Мир начал ломаться. Камень под ней стал мягким. Воздух — тяжёлым. Слова племени стали звучать в голове, как шёпот под водой. Ил'наар и голос Василя.

Тело билась в судорогах. Каждую клеточку пронизывала учительная боль. Сознание начали разрывать отдельные кусочки воспоминаний из её памяти…

— Прошу всех вернуться в модули, — голос капитана звучал так же холодно, как и всегда.

Тесс. Город в куполе. Он был её первой иллюзией. Она тогда верила, что дети — не нужны, что любовь — иррациональна, что прикосновение — слабость. Всё было красиво. Всё было стерильно.

Она вспоминала, как впервые надела белый комбинезон исследователя. Как стояла в зале под голограммой Земли. Как Василь провожал её взглядом, без слов, но она знала: он волнуется.

Роза упала. Пещера вращалась. Боль стала водой. Она чувствовала, как растворяется. Последнее, что она услышала, прежде чем провалиться — было шипение...

Василь проснулся в тревоге. Сначала он не понял, откуда она — не было сигнала извне об опасности. Только боль, странная, глухая, будто кто-то нажал изнутри на ребра. Она отозвалась в висках, потом в затылке и, наконец, устроилась под грудиной, тяжёлая и ноющая.

Он сел на койке. Пол под ногами был холоден, как и всегда. Свет не включался — он его не просил. Василь не любил начинать день с автоматических протоколов. Его раздражала навязчивая забота системы: как только встаёшь, тебе сразу предлагают дыхательную гимнастику, подсчёт гидратации, прогноз эмоционального фона. Сегодня он отменил всё одним словом:

— Стоп.

Он поднёс ладонь ко лбу — кожа была влажной. Ни жара, ни холода. Просто ощущение, что что-то не так.

Он поднялся и пошёл в медблок. Возможно, его поразил инопланетный вирус. Нужно было убедиться в своей работоспособности перед началом смены.

Медики, как всегда, были точны и вежливы. Он прошёл стандартную проверку за пятнадцать минут. Сканеры не зафиксировали отклонений.

— Вам стоит отдохнуть, — сказал автомат. — Или поговорить с куратором эмоционального фона.

— На самом деле, я хочу поговорить с сестрой. — Василь сам не ожидал, что скажет это. Родственные связи не поощрялись.

— Сестра Роза числится вне пределов зоны контакта, — ответил робот. — Нет прямого канала связи. Хотите активировать запись с момента последнего контакта?

Василь отказался и вернулся в свою квартиру. Ему не нужно было много — только его станция, капсула данных, и тот прибор, который он неофициально называл «компасом».

С тех пор компас лежал у него на панели. Он почти никогда не подавал признаков активации. Почти никогда — кроме редких мгновений. Пока вычислить периоды активности компаса так и не удалось.

Он включил его снова. Пульсация была едва заметной. Но она была. Он перевёл данные в экранную форму, но так и не смог получить координаты. Вода была словно защитным заслоном между пустыней и зеленой землей, и создавала непроницаемые помехи.

Он запросил архивные данные по последнему маршруту корабля. Всё было штатно — вылет, ускорение, резонансный переход. Далее — белое пятно. Ни одного сигнала, кроме одного — тот, который он сам оставил как маячок: комбинация их с Розой кодов, встроенная в структуру корпуса. Она должна была резонировать, если корабль выйдет на орбиту или попадёт в аномалию.

Сигнала от корабля не было. Но Василь не терял надежду – если компас работает, значит, Роза жива.

Внезапно новая волна боли вновь наполнила его клетки. И Василь понял – это не его боль. Что-то случилось с Розой.