Илара Вейн: Сердце Элдории

Глава 12. Тот, кто открыл дверь.

Каменный коридор казался бесконечным, а его стены из грубого серого гранита, словно сжимались, когда мы проходили мимо.

Маркус шел впереди уверенной, хищной походкой, и его высокая фигура почти терялась в густых тенях. В подземелье он не вошел, а шагнул в него, как хозяин возвращается в родную стихию после долгого отсутствия.

Стоило тяжелой двери скрипнуть, как на меня обрушился запах. Это не был аромат старой пыли или сырости. Воздух здесь был плотным, пряным, по-хозяйски беспардонным. Он обволакивал легкие, оставляя на губах сладковатый привкус остроты и жженого сахара. От этой смеси кружилась голова, а инстинкты кричали, что это место — неправильное, пугающе живое.

Оступившись на скрипучей половице, я едва не влетела в заляпанный реагентами верстак. Полки ломились от стекла. Склянкам было так тесно, что они, казалось, с тихим звоном жаловались друг другу на тесноту. Здесь царил не хаос, а сложный, ведомый лишь хозяину порядок.

В центре замер монстр — массивный котел на трех кованых лапах. Хищный гибрид магии и механики. Сквозь кварцевое пузо сферы просвечивала золотистая муть. Она лениво бурлила, пульсируя по венам-трубкам.

Маркус подошел к полкам и взял несколько склянок, ловко придерживая их подбородком. Затем достал из пузатой бутыли лапки хронофага.

— Это нельзя просто так достать... — слова вырвались у меня прежде, чем я успела их остановить.

— А ты как думала? — Маркус недовольно прищурился, рассматривая засушенную конечность. — Ты просишь невозможного. А для невозможного нужны ингредиенты с тех рынков, где не спрашивают имен. Рассказать подробнее?

Я промолчала. Я знала, о ком он: цыгане. Если Защитники поймают там мага — судить будут без оглядки на заслуги. Путь в один конец.

— Зельеварение — процесс тонкий. Ошибешься на волос — и костей не соберут, — бросил Блайт, не оборачиваясь.

— Надеюсь, диплом ты не купил на том самом базаре, — отозвалась я, разглядывая «сердце» лаборатории.

— Когда варят зелье, Илара, сначала готовят «бульон». Ты когда-нибудь варила суп?

— Нет. Я не готовлю.

Маркус наконец оторвался от своего монструозного котла и подошел ко мне. В руках он держал две простые кружки, но жидкость внутри была такой темной, что казалась гуще дегтя.

— Пей, — коротко бросил он.

Я не спешила брать подношение, глядя на его длинные, испачканные в какой-то серебристой пыли пальцы. Внутри меня боролись любопытство и элементарный страх самосохранения.

— И что в составе? — я постаралась, чтобы голос не дрогнул, но взгляд выдал недоверие.

— Яд, Илара, — уголок его губ едва заметно дернулся вверх, и в этом жесте было больше иронии, чем угрозы. — Самый коварный его вид — гостеприимство.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство. От Маркуса пахло горьким, морозным ветром.

— Это просто чай, — добавил он тише, и в его глазах блеснул отсвет бурлящего варева. — Твои пальцы дрожат так, что слышно, как бьется пульс. Согрейся.

Я приняла тепло, наслаждаясь им, но отставила кружку остывать.

— Просто не хочу отравиться.

— Ты слишком спокойно реагируешь на такие вещи, — заметил Маркус, снова возвращаясь к работе. — Обычно это означает, что ты видела что-то похуже.

Я вдруг поняла, что не хочу знать, откуда у него эта проницательность. И зачем ему на самом деле нужно это зелье.

Маркус коротким, резким движением бросил в котел лапку хронофага. Едва коснувшись поверхности, сухая конечность существа вспыхнула изумрудным пламенем и с шипением растворилась в багровой пучине. Следом он щедро присыпал варево мелким угольным песком. В полумраке лаборатории казалось, что он жонглирует не склянками, а искрами. Порошки вспыхивали в воздухе, не долетая до котла, и оседали на поверхность мерцающей пылью.

Маркус склонился над паром. Его лицо, обычно ироничное, теперь застыло. Он что-то зашептал — низко, гортанно, на языке, который казался старше самих гор. От этого звука в груди возникла странная, пугающая вибрация.

Жидкость в котле вздыбилась в последний раз, выбрасывая снопы искр, и наконец успокоилась, превратившись в нечто, подозрительно похожее на старое, выдержанное вино.

— Перстень, — коротко бросил Блайт, не оборачиваясь. Его голос звучал хрипло, будто он только что пробежал несколько миль.

Мои пальцы дрогнули. Металл кольца казался ледяным, почти обжигающим. Я с недоверием протянула его Маркусу, и на мгновение наши пальцы соприкоснулись. Его кожа была горячей, как у человека в лихорадке. Он забрал артефакт и осторожно опустил его в высокий бокал из толстого, мутного стекла. Затем, зачерпнув серебряным ковшом дымящийся эликсир, залил перстень до самых краев.

— Готово? — мой шепот прозвучал жалко в этой тишине, нарушаемой лишь мерным бульканьем котла.

Вместо ответа Блайт выудил кольцо длинными щипцами и протянул бокал мне.

Пар, поднимавшийся от него, пах озоном и жженой бумагой.

— Осторожно. Оно пьет твою энергию так же жадно, как ты сейчас выпьешь его силу.

— Лишь бы не превратиться в то, что я препарирую на столах, — попыталась пошутить я, но губы онемели, отказываясь повиноваться.

Первый глоток. Терпкий привкус мокрого мха и старого, рассыпающегося в пыль пергамента. А затем эликсир ударил в голову.

Это не было похоже на обычное опьянение.

Мир вокруг взорвался серыми осколками. Стены лаборатории поплыли, как отражение в потревоженной луже, растягиваясь и теряя форму. Колени подгибались, а пол уходил из-под ног, отправляя меня в свободное падение. Но падения не случилось. Чьи-то сильные руки, холодные и надежные, подхватили меня под лопатки, не позволяя рухнуть на каменный пол. На мгновение я почувствовала запах его одежды — мороз, горькие травы и табак. А затем сознание окончательно погасло, вышвыривая меня в иное место.

Тьма окутала. Спустя секунду она взорвалась ослепительным светом факелов.

Я оказалась в огромной каменной зале. Воздух здесь был настолько тяжелым от ладана и застарелой крови, что каждый вдох давался с трудом. В самом центре, на массивном алтаре, лежал мой перстень. Но он выглядел иначе. Грани светились изнутри неистовым, пульсирующим светом, словно внутри него билось живое, загнанное в ловушку сердце.