Иларианэль. Табу для ведьмы

4

Аррашу вышел из темницы совершенно растерянный. Впервые он сталкивался со столь противоречивым существом. Он для нее враг, но ведет она себя с ним, как с другом. Зная, что именно он причинил ей эту неприятность, просит об одолжении и целует. И как (!) целует. Если только при одном упоминание о поцелуе лапки подгибаются, так там, в камере, разум совершенно помутился. Сдержался, балансируя на самой грани. Тихо рыкнул, разозленный на себя. Она человечка. Забыть и жить дальше. 
    

Он решительно вошел в свой небольшой дом. Не всякий драук имеет право жить на поверхности, тем более, владеть жильем, пусть и небольшим. Ему много и не надо. Все равно, когда самка выберет его, ему нужно будет идти к ней, в ее гнездо. Так зачем же здесь разводить лишнюю роскошь?

Драук приготовил пищу, плотно поел и лег на свой низкий, но широкий, мягкий и удобный топчан. Вытянулся. Ох, хорошо же как! Закрыл глаза, и мысли-предатели опять вернули его к этой человечке, которую так старательно изживал из головы. Он помнил ее осторожное и приятное поглаживание. Драук улыбнулся. Командир отряда давно научился контролировать себя, только вот в темнице (тут мужчина нахмурился, и улыбка мгновенно покинула его лицо) чуть не потерял свое самообладание. И это первый раз за все его девяносто лет. Старательно изгоняя из воспоминаний поцелуй, Аррашу сопротивлялся, прежде всего, самому себе, убеждая себя, что это было лишь одолжение. Так и заснул. Но сон был полон страсти, поцелуев и плотского удовольствия.

Наутро, перед службой, передал через магический портал привет своей хагерри, которую обслуживал по приказу Матроны рода, сообщив, что хочет навестить ее сегодня вечером. И сразу же получил ответ, что она будет ждать с нетерпением. Он гордился, что его выбрала не простая хагерри, а принцесса. И пусть для ее «это» только приятное времяпрепровождение, но то, с каким восторгом и азартом принцесса проводит весь этот процесс, и то необыкновенно приятное чувство, дарующее нежную эйфорию и легкость – заставляли напрочь забывать о вполне себе материальной выгоде их обоих.

Хаггери – удивительная раса людей-скорпионов. Совместимости с драуками для создания гнезда у них не было. Однако была у них своеобразная связь, которую называли «пальчики». Они одаривали друг друга ласками, но только избранному хаггери давала маленькую капельку яда, способную дать сильнейший оргазм и «защиту» от ядов. Почему-то яд хаггери так действовал организм арахнида. За такое необыкновенное сочетание им разрешали селиться близ гнезд драуков.

Пришел на службу в хорошем настроение. Его тянуло узнать о своей пленнице, но драук наложил на это табу, а чтобы не было соблазна, забрал отряд и выехал патрулировать границы крепости. Вернулся поздно, успел только омыться и переодеться. Прихватив большую корзину пиартов (королевских цветов), к которым имела странную любовь его хагерри, и отправился в гости. Она, вероятно, заждалась его.

Он опоздал часа на два. Принцесса было надулась, но когда увидела столь щедрый дар (пиарты были очень дороги), расплылась в улыбке. Кокетливо махнув хвостиком, с прицепленными к нему украшениями, поманила драука ближе к мягкому ложу. Долго-долго целовала, сама сняла с него одежду и игриво занялась тем, зачем было назначено это свидание. Получив разрядку, Аррашу, против обыкновенного, не испытал весь спектр чувств, которые ему раньше доставались. Даже яд не давал ему сегодня полного раскрепощения. Он чувствовал себя морально неудовлетворенным, и был от этого зол. Любезно попрощавшись с принцессой, вернулся домой. Злился, пинал все подряд, в итоге, выпил снотворное зелье и лег спать без снов.

Открыв глаза, он совершенно не помнил сна, кроме горячего поцелуя и дикого желания продолжить. Только вот с кем? Всячески отгоняя мысли о человечке, которая уже с утра умудрилась затесаться в его голову, Аррашу опять выехал на патрулирование, доказывая самому себе, что он чего-то стоит, что его выдержка никогда не откажет. Уж этим он может гордиться. Вечером, напившись снотворного зелья, уснул. И следующий день в точности повторил предыдущий. Комендант вызвал его вечером четвертого дня, сообщив, что в городе орудует шайка, убивая и грабя приезжих. И, между прочим, заметил, что его пленницей никто не заинтересовался, хотя он рассчитывал хотя бы на храм, потому что теперь ее никто точно не возьмет. Не выдержав нейтралитета, драук лениво спросил в чем, собственно, дело. Оказалось все просто: человечка не принимала пищу с самого начала, а через сутки перестала принимать и воду. Аррашу судорожно сглотнул, сердце сжалось внезапной тоской, удивляя самого обладателя этого органа. Молча встал и пошел в подземелье, где была камера.

На открытие двери человечка не отреагировала. На полу в кувшине стояла вода, в плоской чашке каша с куском хлеба. Все не тронутое. Аррашу хотелось заорать на все подземелье:

- Да что ж ты делаешь? – хотя и так было понятно. Не хотела жить в неволе, поэтому выбрала смерть. Вольному воля, но почему тогда так карябает больно? Тут его впервые стукнуло, что он даже ее имени не знает, не спросил! Раньше никогда у пленников именем не интересовался: какая разница, лишь бы деньги за них дали, а сейчас это его в очередной раз неприятно удивило.

Чтобы привлечь внимание, прокашлялся, но она не отреагировала. Тогда решил подать голос:

- Ты почему не ешь и не пьешь? – и тут же укорил себя: «Глупо, очень глупо такое спрашивать, весь и так понятно». Женщина не шевелилась, хотя по напряженной спине было ясно, что она не спит и в сознании. Разозлился. Пусть делает, что хочет и как хочет – это ее жизнь. Вышел захлопнув дверь и провернул замок, закрывая камеру. Прислонился горячим лбом к холодной стене, пытаясь понять самого себя, и уловил, не слухом, вибрациями, тихий плач, который скрутил, сжал уже не сердце, душу. Приложил горячие ладони к холодным камням подземелья. Нет, не легче, совсем никак.