Ильфетрия. Часть первая, или Как влюбить в себя следователя

Глава 1, или Как заговорить зубы следователю.

В дверь раздался громкий требовательный стук, от чего та самая хлипкая дверь пошатнулась. Каждый раз, когда это происходит, мне начинает казаться, что это дверь прямо сейчас сорвется с петель, но каким-то чудом она держится в таком состоянии уже несколько лет. Похоже, упрямства в этих кусках дерева и петлях столько же, сколько и во мне, намеренно игнорирующей этот стук.

- Илька! – девчачий голос надорвался, пытаясь перекричать шум и дозваться до адресата.

- Нет, не сейчас, я еще не настроилась, – проговорила я для самой себя.

И устало облокотилась на потертый туалетный столик из темного дерева, чтобы взглянуть в зеркало. Оно немного запылилось, а краска под золото на раме кое-где облупилась.  Но это никак не мешало мне вдумчиво разглядывать себя.

Наверное, первое, что бросалось людям в глаза, когда они впервые видели меня, это кожа. Кожа цвета молочного шоколада, которой в нашем мире обладали только фейри. Затем, наверное, они обращали внимание на уши. Пусть они были не такими длинными и заостренными, как у эльфов, но тоже привлекали внимание. 

И уж затем незнакомцы начинали разглядывать мое лицо, как и я сейчас.

Миндалевидные ярко-синие глаза, щедро подведенные карандашом, тонкие брови…

- Илька!!

Тонкий и ровный, без горбинки, нос…

- ИЛЬКА!

Губы, накрашенные алой помадой.

Успокоившись, я еще раз устало вздохнула, поправляя уложенные крупными кудрями тяжелые черные волосы, и припудрила лицо, протянув руку к беспорядочно лежащей на туалетном столике дешевой косметике.  Пудра из всего была самой дорогой, и достать её было не так просто, все из-за необычного темного оттенка.  Мне делали её на заказ.

- Ты меня слышишь, вообще?! ЭЙ!!          

Выслушав очередные крики, я решила сжалиться над несчастной Бони, и встала со стула, поправляя длинную, до пола, юбку облегающего золотого платья, вырезом оголяющего ключицы и небольшую часть плеч, обнимая затем рукавами руки до запястья,  и прошла к двери, снимая её с защелки и открывая.

Бедняжка Бони уже занесла руку для нового стука, но вовремя остановилась, когда увидела меня. И на том спасибо, не очень-то хотелось получать по лицу.

- Ильфетрия, - спокойно и четко произнесла я, смотря на невысокую худенькую девушку, одетую в короткое черное платье, повязанное белым фартуком, - ты ведь знаешь, как меня зовут. – И чуть наклонилась к ней, чтобы повторить по слогам. – Иль-фет-ри-я.

Она знала, как я раздражаюсь, когда кто-то коверкает мое имя, но продолжала так звать при случае.

Бони закатила глаза, скривив свое хорошенькое личико.

- Твой выход, фетровая леди. – С насмешкой ответила она. – Ты как всегда опаздываешь. – Обвинительно дернула она головой, а затем добавила, вспомнив.  – И еще, Берта тебя искала.

Старая Берта –  хозяйка нашей дыры. Пусть она всех нас, отчаявшихся рабов «Тихого ветра», заставляла звать её «леди Бер», хотя леди не была даже в прошлой жизни, но за глаза мы все равно звали её просто Бертой.

Бони, сказав все, что должна была, развернулась и упорхнула куда-то в зал, обслуживать столики.

Я, проследив за тем как она удаляется, не стала пренебрегать напоминанием и, закрыв за собой дверь гримерки, прошла дальше по коридору, чтобы выйти к проходу на сцену.

 Там, на стуле, рядом с концом тяжелой бархатистой бордовой шторы, когда-то казавшейся богатой и красивой, а сейчас весьма потрепавшейся ( постирал бы хоть её кто-нибудь, что ли),  сидел развалившись и посапывая Билл. Его пивное пузико забавно поднималось и опускалось,  натягивая до предела пуговицы бежевой клетчатой рубашки и расправляя подтяжки. Лицо он прикрыл краем темной кепки, специально стянув ту с головы пониже.

Я, не удержавшись, чуть наклонилась к нему и оттянула в сторону одну лямку  подтяжек, чтобы потом отпустить и услышать, как до ушей доносится глухой стук удара ткани о человеческое тело.

- Подъем, - сказала я, выпрямляясь и наблюдая за тем, как Билл удивленно дернулся, озираясь по сторонам. – Труба зовет.

Заметив меня, мужик расслабился.  Начал поправлять свою кепку и потирать глаза, пытаясь прогнать сонливость и одновременно начиная зевать.

Немного придя в себя, Билл несколько раз усиленно моргнул, смотря на меня, а потом махнул рукой в сторону, говоря этим идти.

- Давай, фетровая, выдвигайся.

Я хмыкнула в ответ на столь радостное приветствие, и прошла дальше, замирая четко по центру занавеса.

Билл, дождавшись пока я пройду, потянул за располагавшуюся по его правую руку веревку и занавес начал расходиться. Передо мной открылась сцена.

Итак, вот он – Бар «Тихий ветер», во всей своей красе. Почему тихий? Почему ветер? Да кто бы знал. Как-то поначалу мне было интересно, от чего он так называется, но я у Берты так и не спросила, а кроме неё, точно никто не знает. Теперь это уже что-то привычное.

Загорелся направленный на меня луч света, и громкие голоса посетителей стихли на несколько мгновений. Я кокетливо улыбнулась, а затем музыканты, сидящие на отшибе по правую сторону сцены, смолкли, а после сменили мелодию.

Я прошла вперед по сцене, выверяя каждый шаг, и остановилась у стойки микрофона. Мимоходом томным взглядом обошла зал, выжидая, когда музыканты проиграют вступление, а после подарила еще одну улыбку и запела.

В воздухе витала аура ленивой расслабленности вперемешку с дымом. Курить в «Тихом ветре», в отличие от всех приличных заведений, не запрещалось. Чем многие активно пользовались.

За круглыми черными столиками перед сценой сидели разношерстные компании, решившие отдохнуть и пропустить пару стаканчиков в этот вечер пятницы.  У барной стойки тоже почти все места были заняты. На секунду, пока смотрела в тот край,  я встретилась взглядом с Наца, нашим барменом. Он стрельнул в меня взглядом своих темных глаз из-под длинной челки. Он скрывал этой челкой часть своего лица, ту самую, где красовался глубокий шрам, проходящий от края лба до начала скулы.  В жилах Наца текла демоническая кровь, но лишь на малую часть. Но этого наследия предков вполне хватило, чтобы мужчина имел высокий рост и крепкое тело.  Пока он смотрел на меня, уголок его губ приподнялся в ухмылке.