Илиата. Повесть первая

Секреты

Подивилась словам его хлебница, прислушалась, да к сердцу приняла. Обернулась к оконцам проверить, ушли ли уши оттуда, чтобы дать им беседу продолжить. Ан-нет, всë там же торговец топчется, даже хмурой погодой не вспугнутый. Вздохнула Илиата, мальчишку косы на пирогах плести подставляя, и к ставням воротилась.

Приоткрыла одну, строго спрашивая. Мужчина опять всë стесняется, уже порядком намокший, но словцами робкими всë же начал:

- Я по утру к тебе заходил. Токмо вместо тебя чужой голос ответил, - и всë носом водит, аромат свежих булок с печи-то улавливает.

Женщина подбоченилась с неверой глядя на него, надоедного:

- А тепери-ча решил любопытство потешить? Иль за выпечкой, хитрый, первым встаться надумал?

Заметался сосед, отнекиваясь, да шумно носом дыша:

- За печëными, как положено, после приду, как ты оконца откроешь. Затревожился я за тебя. Сама же сколько слыхала, что ворья завелось. Не пропало чего?

"Пропадает время моë, на тебя окаянного", хотела ответить ему Илиата, но язык прикусила - негоже свежую склоку дуть, ей вдруг не то стало надобно. Словно звëзды в ней внутри посходились, предсловьем мальчишечьим-то вместе сшиваясь.

Женщина сделала вид, что задумалась, повздыхала, да и говорит с неохоткой:

- Глаза мои видят, что всë как и прежде, на местечках своих. Да только вот...

Помрачнела она, брови нахмурила, рукой соседа поближе к окну подзывая и шëпотом тихим продолжила:

- Чудится мне, будто теня ночами шаволится. Словно живëт в нутре еë кто-то. Как замечу, так то сразу не по себе мне делается. А потом ещë ты являешься и сам нарассказываешь, как вещьку из тени-то выудил. Уж чуднó всë, как сказочно. Токмо шибко тревожно, - нагнетала она, за торговцем поглядывая. А он, слова еë слушая, за платочком в кармашек полез и стоит им лицо утирает: от дождя ли, от пота ли - непонятно было. Но то сам жест Илиата подметила, по памяти, да соседушку долго знаючи, всë сама поняла. Он так делал всегда, когда правду прятал, иль когда товар необычный в чужие руки толкал.

Разволновался сосед, беспокойством своим о пекарушке еë словам да поддакивая. Но смекнула она, что в серëдку попала, видать с тенями и вправду он сам водится, да токмо иначе, по-своему как-то.

Собралась она уж соседа спровадить, да к печам воротиться, как он тем же шëпотом с нею делится:

- Я прилюдно-то не скажу, засмеют. Но живые тени бывают, то верно. Ток безвредны они, пока сытые. А коль голодные делаются, так то хоть в иной мир беги, но найди им безделушки по вкусу. Чтоб играли они меж собой, да к живым не лазали.

- Эка невидаль!..

Илиата глаза округлила, ладонями рот прикрывая и охая. Вдохновился сосед еë-то вниманием и давай дале словами потаптывать. Всë клонит туда, чтоб она не боялась. И ежели к месту придëтся, ежли почует опасность, пусть в тени голодные безделушки блескучие берëт и кидает. Тогда, говорит, успокоятся тени, да живущие в них уйдут восвояси.

Постояли, помалкивая, секреты друг дружьи впитывая. Стал сосед отходить, говоря, опосля поздним днëм за вкуснятиной воротается. Женщина покивала вслед ему и ставенку снова прикрыла, к делам возвращаясь.

А ученичек еë стëк с подокна бесшумненько и следом за ней, да показывает, какие косы на пирогах-то наплëл, приговаривая:

- Ах, хороша, - чуть не кошачьим мурлыканьем похвалил пекарницу и улыбкой расплылся, - ловко ты из него о тенях-то выудила. Теперь я уверен, что здесь кто-то не из моих орудует. Вот он-то дом и обнëс. Смогу к нему на след встать, так и вещи Юшки твоей, по уговору нашему, возвратить все смогу.

Удивилась женщина, недоверчиво. Из печи протвень горячий лопатой выуживает с булками разрумяными, да такими душистыми - аж голова кругом пляшется.

- Как же прям все? Да еë?, - посмеивалась она, пироги с хлебами в печи нагружая, - Чоль на вещичках-то подписи есть? Что крадено, что не крадено.

Рассмеялся Висмут, ученичечьи чашки опарные на стол составляя:

- У меня свои способы есть, для распознания. Тени зоркие, с памятью крепкой. Так что сами они и расскажут, откуда и чьи их вещи-хозяева.

Смекнула Илиата о чëм он толкует. Да тихонько порадовалась, что чернявый к уговору с серьëзом отнëсся.

- Смотри, - с радостью ей свои чашки показывая, - поднялось.

Принялись они с опары той тесто месить, как вдруг дрогнули тени, по стенам-да запрыгали. Илиата даже спугаться не успела, как Висмут встрепенулся весь, зашипел себе что-то, побросал всë, что делал и с тенью ближайшею слился - исчез.

Растерялась пекарушка, озадачилась. А внутри любопытно всë, аж зудит. Посчитала она, что случилось чего, коль так скоро мальчишка с места сорвался. И взялась потихонечку, по привычке, сама расстои доделывать, да свежанинку из печей вынимать.

Не успела она по-новой свои печи заправить-то, как слышит с улицы, да за ставнями, из дома соседского звон да ор как взлетел, да как расподнялся!

Побросала всë Илиата, кочергу прихватила, к двери спешно бросилась, слышит:

- Караул! - то уж сосед закричал, перепуганый с дому сбежавший, - Убивают!, - следом звук такой, как вода разлилась.

Выскочила она на порог, озирается. А торговец-соседушко в луже почти что лежит, на всю улицу петухом заливается. Из ближних домов, кто на месте-то был - все повыскочили, к ним бегут, лужами хлюпают. С далека огонëчки ламповые показались, спешно близятся, да покачиваются - караульные.

А чу в доме соседском творится-то! Весь тенями обляпанный, где гуще, где жиже. Они меж собою то сходятся, то вразброс разлетаются. Ахнула женщина, соседу из лужи вынырнуть подмогая. А он белый весь, как мука, с губами дрожащими, да в глазах столько ужаса - хоть ведром да зачëрпывай.

- Что стряслось?! - караульный, что первый подбëг, головой закрутил и как лавку торговую увидал, ажно фонарь уронил и попятился.

Илиата смотрит вокруг, все от страха-незнаночки да по замерли. Как с тенями бороться, да как усмирять? Не ведают, токмо ахают.

Из-за окон соседовых новый звон и рычания. Отпрянули уличные, а мужик всë кряхтит, чуть не плача о пожитках попорченных. Наругала его Илиата, не в то время за хламьë своë он трагедничает. А сама же и думает, как и где подсобить. На голодных тени не схожие, знать не поможут им тут побрякушки сверкучие.