Илиата. Повесть первая
Путаница
Взбеленились кони в конюшенной, расшумелись голосами матëрыми, движей своей Туга подняли. Он, сном отряхнувшись, изумленьем своим всë осмотрел, да взялся зверей успокаивать, по-новой воротá закрывать: чуднó ему было-то, удивительно, что всë пораспахнуто, да повозки одной не хватило. Видать, кому срочно понадобилось. Ток во чу странно-то: все кони на месте. Будто телега-то своим ходом ушла. Иль сквозь землю пропала. Подумал он об этом манëхонько, плечами пожал, да и завалился обратно, сны подосматривать, а с остальным пусть главные разбираются. Его дело малое: по утру о пропаже лишь сообщить.
Меж тем, повозка, вся чëрная - тенями укрытая - с упряжью сильной да воронóй, проскочила ворота и, по развилке, со шлейфом черно-дымчатым, на запад пошла.
Часовой со стены как еë увидал, так то вниз по ступеням скатился, шлем потеряв, да гузно отшибив. Подскочил и метнулся до капитана, даж место ушибленное не потерев. Доложить срочно надо-то, что буйные тени город покинули, да по дороге восвояси ушли.
Да ток про это уж сами люди-то поняли. В какой-то момент суматохи окружной, утихать всë стало, да успокаиваться. Засветлело небо рассветом первым, нарезвившуюся ребятню убаюкивая, да сердца людские, разъерошенные, приглаживая. Закончилась ночь, теневые следы заметая. Остались по городу только пожитки разбросаны, перемешаны: поди разбери теперь где да чьë. Порешали по кучам всë насобрать, под присмотром самых бодрых оставить, а как отоспятся - брать-разбирать.
Только вот пока спали, умаенные, не заметили одного: как с неба пылишка голубенька на бодрых посыпалась, вместе с прочими и их усыпляли. А как подприсели-то все, захрапели, под кучами вещичек лужи тëмные расползлись и всю бесхозинку, бесприсмотрову в себя-то повтягивали, да от света рассветного кто куда разошлись.
Да вот ток не нашли в тех вещах тени, что искали они. Засвирепели, озлобились, всë в обратку посыпали, перебив, да поперемашав всë ещë пуще взятого. Лютовала хозяйка теней тех, что с пустым к ней возврощались-то. Стала местюшку раззадумывать на того, огне-рыжего, кто еë к следу этому да направил. Кто соловьëм разливался, дескать, там-то, в Улуре-то, книга чëрная в вещьках чьих-то живëт, первые руки к себе дожидается.
Так теперь, бесилась она, пусть за ложь свою он ей жизнью расплатится.
Отредактировано: 09.11.2024
Добавить в библиотеку 