Илька из Закустовки

Глава 10. О «легком» экзамене и разных личностях

Слово «экзамены» вызывало у Ильки нервную дрожь и толпу мурашек, вольготно марширующих по спине, словно на параде. Очередь к стационарному порталу и множество народа в холле академии как-то спокойствию девушки не способствовали. Она вцепилась в руку Греты, как в спасательный круг, и очень нервничала.

Грема согласился остаться с Дереком в парке, заявив, что попробует вывести того на чистую воду и разузнать заодно что-нибудь полезное. Это тоже отвлекало мысли не в ту сторону. Надо было сосредоточиться на экзамене, а Илька переживала, как бы в парке оставшиеся без присмотра «парни» не рассорились, хотя рассуждения Шуршегрема и то, что он не поперся с ней, были более чем разумными.

— Мало ли, этого надоеды рядом не окажется. У кого будем узнавать, куда идти и что делать? — важно озвучил метаршигл свою мысль, пожелав девушке удачи на экзамене. Потом, шурша иглами на хвосте, под косыми и опасливыми взглядами окружающих Грема потопал к стоящему в отдалении Вольтецкому. Они двинулись на выход, а Ильмара с гномкой остались в набитом поступающими холле.

— Сейчас начнут вызывать в группы и разводить по аудиториям для тестов, — негромко объясняла Ильке природница. — Все хорошо будет, ты, главное, слушай внимательно и выполняй что говорят. Тем более экзамены не главное, главное — распределение. Знак факультета появляется только у готовых к обучению. Кого-то отправят получать дополнительную подготовку, а кому-то блокируют дар. А чаще всего не поступают с низким уровнем магического резерва, таким дар даже не блокируют, если это не некроманты или боевики.

От этой информации девушке стало только тревожнее. К тому же в огромном холле установилась относительная тишина, потому что на лестнице появился Лэри. Он стал быстро и громко оглашать имена и номера групп.

У стоящих перед ним возле лестницы педагогов разных рас в руках ярким светом горели таблички с номером. Названный поступающий должен был вскинуть руку, на которой меткой возникала магическая светящаяся цифра, и его каким-то странным образом переносило к преподавателю с такой же цифрой на табличке.

— Ильмартендилия Лисовская, — громко, на весь холл, прозвучал голос секретаря-морфа.

Ильке показалось, что все находящиеся в огромном зале уставились на нее с презрением, а отдельные даже шепчутся и хихикают.

— Руку поднимай! — толкнув ее в бок, зашипела Грета, и Илька, вся красная от смущения и неловкости, вскинула руку.

Кожу запястья чуть кольнуло, будто куснул болотный гнусень, Илька на секунду перестала слышать все вокруг, будто оглохла, а перед глазами все лица и предметы размазались яркими пятнами. И вот уже нет рядом надежной природницы, а ее саму слегка придерживает за плечи, не давая упасть, крепкий пожилой мужчина с глазами цвета лесных орехов. Темная загорелая кожа с легким оливковым подтоном трескалась лучиками морщинок в уголках глаз, а нижняя часть лица пряталась в пышных пшеничных усах и бороде.

— Все хорошо? Голова не кружится? — внимательно всмотревшись в лицо Ильмары, поинтересовался преподаватель. И когда она кивнула, показал, куда встать, чтобы дождаться окончания сортировки на группы и не мешать остальным.

Ее место оказалось рядом с пухленькой круглоглазой девушкой в пышном платье с рюшечками. Темные волосы толстушки были заплетены в две коротенькие косички, а карие глаза испуганно моргали. Она то и дело громко сглатывала слюну и комкала в руках оборки юбки, от волнения чуть не отрывая их.

— Чего ты так волнуешься? Все хорошо будет, — попыталась приободрить ее Илька, хотя сама нервничала не меньше. — У меня братья здесь учились. Балбесы еще те, и то поступить смогли! И мы поступим.

Пышка скуксилась еще больше и, придвинувшись ближе, доверительно шепнула:

— Вот этого я и боюсь! Я не хочу поступать, и мама была против, предлагала дар заблокировать. А отец уперся и велел ехать в академию. Лучше бы не приняли, с таким-то даром! — Девушка всхлипнула, жалея себя. — Я точно не справлюсь.

— А какой у тебя дар? — тоже шепотом поинтересовалась Ильмара. Как-то не верилось ей, что эта куколка в рюшках может быть некромантом, да и фона, который она привыкла ощущать от братьев, в пышечке не было.

— Огонь у меня, — еще больше поникла собеседница. — Страсть как готовить люблю, но матушка на кухню теперь совсем не пускает. Как зайду, то пироги сгорят, то молоко убежит, то суп выкипит за минуту! Вот. — Она сунула Ильке под нос руку с ажурным золотым браслетиком. — Папуля сразу ограничитель надел, как из меня полыхнуло первый раз. Хорошо, что в ванне, а то бы пожар был. Но толку от него, если пироги все равно пригорают, как на кухню приду?

Такого от безобидной и с виду уютно домашней девушки Ильмара не ожидала, а еще прекрасно понимала теперь ее панику. Кроме боевого факультета, той ничего не светило, а куда ей на боевой? Ростом с Ильку, кругленькая и сдобная в своих оборочках, как булочка, девушка меньше всего подходила факультету выносливых и сильных боевиков. Тем более что там в основном учились парни, а девушки если и попадали, то были хищные, гибкие и опасные.

Пока она подбирала слова, чтобы сказать хоть что-то утешительное и ободряющее, раздался голос преподавателя, курирующего их группу:

— Внимание! По очереди касаемся запястьем знака на моей табличке и переносимся в учебный класс. Не паникуем, не боимся, занимаем свободное место и ждем остальных.

Оказывается, пока девушки общались, всех уже поделили на группы, а ведь Иля даже не успела спросить, как зовут незнакомку, и рассмотреть остальных.

Кучка народа, собравшаяся около мужчины-педагога, постепенно уменьшалась. Ильмара вперед не лезла, рассудив, что все равно придется ждать, а о философии «занять лучшее место» она пока не имела ни малейшего понятия.

Класс, в который ее перенесло, оказался просторной светлой комнатой гораздо больше, чем у них в Закустовке. Впрочем, сравнивать академию с деревенской школой, где учили письму и счету всего год, наверное, не стоило.