Иллюзии сознания

Глава 1

Стоит мне закрыть глаза, как мучительное ощущение тоски сковывает грудную клетку. Я по-прежнему чувствую, как ловко Глеб крепит электроды, чтобы сделать электрокардиограмму, слышу его тихий, но четко разделяющий слова голос, требующий выполнять команды. И я подчиняюсь.

«Дыши как обычно».

«Сделай глубокий вдох и задержи дыхание».

«Выдохни».

Тело слушается, уже ведомое привычкой… Но я будто проваливаюсь в бездну с каждой секундой. Что-то липкое окутывает руки и ноги, с силой тянет вниз, а сил сопротивляться не хватает. Я мгновенно проваливаюсь в пропасть, оказываюсь на каталке-кровати. Всюду крики, чей-то разрывающий сердце плач. Я слышу их, но не могу посмотреть. Узнаю и не узнаю одновременно. Это что-то знакомое, но сейчас я не могу вспомнить похожую ситуацию.

— Эй, Карин, уже всё, можешь одеваться.

Я открываю глаза, осознавая, что меня снова утянуло в мысли. Почему постоянно возникает чувство, что если закрыть глаза, я больше не очнусь? И если задуматься об этом чуть дольше, становится не на шутку страшно. На меня так повлияла операция? Надо будет рассказать об этом психологу… Или все-таки не стоит? Не хочу снова лежать под присмотром… И без того пропустила кучу пар и теперь придется нагонять…

— Глеб? — окликаю я его, пока мужчина не ушел.

Всегда в белом халате. Этот образ врача уже намертво прирос к нему. Даже не вспомню, когда в последний раз видела его в повседневной одежде. Он всегда проводит время с отцом в лабораторном комплексе, а наши встречи состоят лишь из моих визитов на осмотр раз в две недели. Ничего более.

Глеб разворачивает корпус и замирает в проеме двери. Я ненароком любуюсь его руками.

— Неужели тебя совсем не трогает то, что я раздета по пояс? Знаешь, это расстраивает… — Я приподнимаюсь с койки, свешиваю ноги на пол и бросаю взгляд на рубашку и бюстгальтер, оставленные мной на прикроватной тумбочке. — Я все-таки тебе призналась. И ты, кстати, обещал подумать…

Я насупливаюсь в ожидании ответа, но лицо Глеба лишь приобретает легкую улыбку.

— Ты же понимаешь, что это достаточно сложно. Я не знаю, как твой отец отреагирует на наши отношения, Кариш… К тому же…

— Я больна! — заканчиваю за него с досадой и вскакиваю на ноги.

Всё снова по кругу!

Раз за разом!

То, что я пережила тяжелую операцию на мозг, еще не означает, что с меня нужно пылинки сдувать. Не рассыплюсь от одного прикосновения — не хрустальная!

Меня охватывает разочарование. Надеясь не разрыдаться, я хватаю одежду и торопливо одеваюсь. Думала, что мое признание поможет вывести наши отношения с Глебом на новый уровень из статуса «пациентка и врач», а выходит?.. Да ничего не выходит! Он вечно мягко отталкивает меня и не забывает напомнить, что я ещё слишком молода, совсем недавно достигла совершеннолетнего возраста. Но ведь у нас не такая большая разница. Люди и с большей сходятся и прекрасно живут вместе. Чем мы хуже, в конце концов?

— Как ты себя чувствуешь?

На плечи опускаются ладони, затем Глеб приобнимает меня со спины, пока я застегиваю пуговицы рубашки.

— Ты мне тоже нравишься, Карин, но, как врач, я переживаю за тебя. Ты и так настояла на учебе, где слишком много стресса, а еще и отношения… — Он натужно выдыхает, щекоча ухо. Его близость вызывает в груди трепет. — Давай поступим так: скоро у тебя полный осмотр, если все показания будут в норме, включая психолога, тогда мы с тобой пойдем на свидание, куда захочешь!

— И в парк аттракционов?

— Кроме парка аттракционов, — парирует он строгим тоном.

— Ну ладно… — соглашаюсь я, однако от прежней грусти нет и следа. — Это обещание? Да?

Все-таки хоть какая-то надежда на положительный исход.

— А если что-то будет не в порядке, тогда? — задаю я беспокоящий меня вопрос. — Что тогда?

— Тогда отложим всё до тех пор, пока ты не поправишься. Я не стану рисковать тобой. Я слишком хорошо помню тебя, слабеющую, почти безжизненную на операционном столе. Не хочу больше этого переживать.

Глеб хмурится, а в его взгляде появляется боль, словно он пропускает через себя что-то ужасное. Снова думает об операции?

Я склоняю голову и поджимаю губы. Это понятно, что они с отцом ужасно переживают за меня. Я многое не помню об операции, как и то, что было до нее, словно жизнь пошла заново, перезапустилась. Наверное, я даже стала совершенно другим человеком.

— Мне нужно идти, Карин. Пожалуйста, прислушайся к моим рекомендациям. Договорились?

Глеб смотрит на меня с надеждой, поэтому я просто киваю ему и улыбаюсь.

— Договорились.

Мужчина забирает свою сумку и, замерев на пороге, снова оборачивается. В его взгляде сквозит нежностью. Сердце снова учащает биение, и я таю.

«Не будь ты таким сухарём! Поцелуй меня!», — призываю я Глеба к действию, но он не планирует поддаваться моему влиянию.

— Не пропусти приём у психолога сегодня.

— Да, я помню о нём.

Хоть и не хочу туда ходить. Я чертовски устала. Мне хочется жить, как простой человек. Ну откуда в жизни столько сложностей?