Иллюзион. Квест на превосходство

Глава третья. Отборочные

Списки прошедших проверку волшебной «переписи», как это обозвала Стешка, вывесили в холле на доске в пятницу. Прямо с утра. Список вышел солидным, больше пятидесяти претендентов. Там же помещалось другое объявление, о дате финальных отборочных — следующая суббота.

— Немало, — удивилась Фокс, отыскав и свою фамилию. Чему, признаться, почти не удивилась. Она почему-то была уверена, что на данном этапе точно пройдёт. А вот что там заготовили им хитрые преподы и распорядители из комитета…

— Забавно, из прибывших не все прошли в полном составе, — заметил Руслан. — Смотри: двенадцать из двенадцати только у некромантов (во дают!), семь гречан, девять англичан и… раз-два-три… всего пять персов. Слабенькие соперники какие-то в этот раз.

— Наших набралась двадцатка только потому, что игры проводятся здесь, — резонно заметила Алиса. — Остальные школы выбирали лучших из лучших, а у нас просто от скуки половина автограф оставила и каким-то чудом прошла.

— Дело говоришь, — согласилась Стешка, играясь с волосами. — Вот и наша Фокс от нечего делать решила ввязаться. И надо тебе оно?

— А почему нет? — отозвалась та. — Попробовать не помешает. Мне интересно, как они нас отбирать будут? Натравят друг на друга раньше Игр? Грязно, но идея хорошая.

— Нет, отборочные будут индивидуальные, — послышался за их спинами чей-то голос.

Ребята одновременно обернулись к двум англичанам. Хорошо знакомый темноволосый парень и его друг с пышной копной. Оба в форменных тёмно-синих пиджаках со стоячим воротом и двумя рядами золотых пуговиц. Только вот у тёмненького пиджак был небрежно расстегнут, выставляя на обозрение белоснежную рубашку.

— Опачки, так вы по-нашенски понимаете? — удивилась Стешка.

— Ещё как, — рассмеялся тот, что с копной. — За всего сутки я тут успел столько всего наслушаться. Очень полезно порой прикидываться простачком, — он дружелюбно протянул ладонь. — Я Эллиот Спенсер. А это, — кивок на друга. — Генри Атлас.

Руслан, полный энтузиазма, кинулся пожимать руку. Стеша же зорко оглядела Эллиота, заценив его причёску, но на ней вся заинтересованность и закончилась. Объект провалил женскую оценку. Зато Генри ей приглянулся. Она, конечно, встречалась с Васей и всё такое, но кто сказал, что нельзя невинно увлекаться кем-то ещё?

— Я Степанида, но больше люблю, когда меня называют Стешой, — она кокетливо протянула ему запястье, однако этого и не увидели даже. Всё внимание Атласа было приковано к доске с объявлениями, рядом с которой чисто случайно стояла Фокс.

— Индивидуальные? И в чём они заключаются? — спросила она, сделав вид, что ничего не заметила. Ну или же правда не заметила, что вероятней всего.

— В чём угодно, — ответил тот. Кстати, на русском он говорил более чем отлично. Если у его друга проскальзывал забавный акцент, то у него полностью отсутствовал. — Смекалку, реакцию, знания. Всегда по-разному.

— Здорово. Но оно, наверное, и к лучшему. Не придётся накручивать себя, — Регина мельком глянула на огромный стенд в противоположной стороне холла, где живые перебегающие буквы складывались в расписание занятий. — Нам пора. Опоздаем на Алхимию, Фаворская с нас три шкуры сдерёт.

На урок они не опоздали, даже пришли на несколько минут раньше.

— Ну теперь-то убедилась? Этот англичанин съел тебя глазами, только кости и оставил, — заметила Стешка, слегка уязвлённая равнодушием по свою персону. Не очень сильно, но пару часиков подуться на подругу (хоть та была и не виновата) было полезно.

— Да всё равно, — отмахнулась та, бросая на парту обветшавшую книгу со стершейся бахромой по углам. Книга эта, как и большинство других, являлась частной собственностью школы, так что можно было только догадываться через сколько рук она успела пройти и сколько светлых умов пытались её постичь.

— Всё равно ей, — фыркнула Ульянова (так по паспорту значилась фамилия Степаниды), однако продолжить не успела. Высокая фигура в классическом костюме, с высоким пучком на голове и огромными круглыми очками в черепаховой оправе вошла в кабинет.

Все девушки поспешно начали заплетать косы. Первое правило мадам Фаворской — никаких мешающихся элементов во время урока. Ни длинных цепочек, ни колец и уже тем более, не дай бог, распущенных волос.

Школьная Алхимия, в большей степени схожая с банальным зельеделаньем, не терпела изъянов. Случайно упавшая в чан ресничка перечеркивала любые многочасовые труды. Внимательность, порядок и безупречность — девиз неофициальный, но крепко и надёжно вбивавшийся в головы учеников.

Сегодня они варили нечто называющееся «живым омутом». Нет-нет, не варили, конечно, а пытались составить идеальное вещество, по возможности старясь не запороть его своими кривыми ручонками. Это если цитировать учителя.

Слово же «варят», как опять же любила поговаривать мадам Фаворская, применимо для каши в оживающих горшочках. Для такой же важной дисциплины единственное, что ещё было разрешено говорить (и то шепотом), — «готовить».

Забавно на самом деле наблюдать, как каждый учитель трясся над своим предметом и считал его единственно важным. Науськать бы их друг на друга и посмотреть, что из этого выйдет.

Зелье «составлялось» медленно и навевало тоску. Помешайте столько-то, добавьте столько-то, держите температуру не больше такого-то. В ожидании, пока всплывшие в чане покромсанные листочки клевера решат пасть смертью храбрых, Фокс украдкой поглядывала на однокурсников.