Иллюзион. Квест на превосходство

Глава двенадцатая. Сонька — Золотая ручка

Шли недели. Собственно, ничего другого им не оставалось. Время вообще забавная штука — вроде как каждый новый день кажется бесконечно долгим, особенно когда над тобой грозовой молнией навис целый список дел, за который не хочется браться, а оглянешься — вот уже и неделя прошла. Моргнешь раз-другой — целый месяц.

Тут одно из двух: либо кто-то в Иллюзионе игрался с преломлением временного континуума, либо… Либо кто-то, стоящий выше людей, условностей и физики, решил поглумиться над учениками русской школы и их гостями. Впрочем, скорее всего всё многим проще — просто это и есть жизнь. С её вечной суетой и постоянным страхом ничего не успеть.

Промозглая серая осень с холодными ветрами, ночными ливнями и, как любила выражаться Стешка, мерзопакостнейшим хандрическим состоянием бросившейся под каток глисты-суицидника, сменилась чуть менее холодной и дарящей надежду зимой. На смену первому быстро растаявшему снегу пришла вторая стадия — завалившие территорию сугробы.

Лешаки то и дело носились с лопатами, разгребая дорожки. Причём в выходные делали это с особым усердием — будя учеников ни свет, ни заря скулением дышащих на ладан тележек и грохотом откалывающихся у подножия особняка льдин. Те ещё вредные разнорабочие. Мол, не спим мы и вы не будете. Солидарность в чистом виде.

Регина не особо любила зиму, однако не могла не признать — Иллюзион преображался с появлением снежного покрывала. Фруктовый сад пестрил яркими плодами под присыпкой из сахарной пудры, на панорамных окнах ночной мороз вырисовывал потрясающие по своей неповторимости узоры, а горы издалека напоминали марципановые пирожные. Даже воздух преобразился — стал слаще, несмотря на колючий ветер, морозящий щеки и пробирающий через зимний пуховик.

Неизменным осталось лишь озеро — оно никогда не замерзало, только если в самые лютые морозы покрывалось тонкой паутинкой у берега, однако ундины быстро с ней разбирались, оставляя себе небольшие островки льдин, на которых играли наперегонки с сестрицами, хохоча и баламутя воду.

К тому же на календаре уже неделю как маячил декабрь, а это означало предновогоднюю суету и всеобщее оживление. Наступало самое волшебное время года, когда всё вокруг обрастало красками — это ученики, полные восторга и азарта, наряжали коридоры с жилыми этажами.

Иллюзион, и без того красочный, превращался в сплошную новогоднюю елку. Такую же, что выросла у них в холле. Настоящая, живая и невероятно ароматная. Постарались стихийники земли, притащившие из леса веточку, меньше чем через пару минут превратившуюся в огромное раскидистое дерево, ветки которого свисали через перила лестницы, а верхушка задевала потолок второго этажа.

Вот что-что, а эту сплочённость Регина любила. В это время года все ребята от мала до велика, не сговариваясь, объединялись ради общей цели. Вот и теперь по коридорам то и дело опасными бомбочками проносились ёлочные игрушки, норовящие на повороте треснуть кого-нибудь по лбу. Это маги воздуха украшали стены мишурой, шариками, еловыми ветвями и серпантином.

Маги огня взяли на себя бесчисленные световые гирлянды, развешивая их везде, где придётся: на лестнице, в столовой, на улице. Теперь, выйдя в школьный двор вечером, можно было любоваться перемигивающим всеми цветами радуги особняком.

На улице приютилась ещё одна ёлка, возле которой замерли силуэты оленей, Деда Мороза и Снегурочки. Там же стихийники воды организовали каток и самодельные ледяные скамьи, так как привычные деревянные под толщей высыпавшегося снега было банально не раскопать.

По узким из-за сугробов дорожкам прыгали снеговики с вёдрами на голове, глазками-пуговками и морковкой вместо носа — кто именно их оживил никто не знал, но преподы решили их оставить. Вреда-то они не приносили, зато с ними очень любили играть неугомонные младшаки.

А вот от ожившей ледяной статуи дракона пришлось отказаться. Своим тяжеленым хвостом, напоминающим молоток для отбивания мяса, он едва не пробил голову двум ученикам, так что во избежание возможного попадания в больничное крыло, что, несомненно, огорчило бы Мо, было решено его усмирить.

За всей этой беззаботностью и праздничным настроением о грядущем втором испытании почти не вспоминали. Где-то до десятых чисел, а вот потом…

А вот потом Регина вновь начала чувствовать тот самый мандраж, которого ей почти удалось избежать на прошлом этапе. Ответственность за школу — после провала на индивидуальном испытании она, наконец, поняла, что это такое. И не хотела повторения, а потому за пару недель до судного дня усиленно взялась за старые конспекты.

Этим, кончено, нужно было заняться ещё раньше, но кто, скажите на милость, хоть кто-то когда-нибудь делал что-то вовремя? Извечное «потом, потом, потом, ещё успеется» — бич современного поколения. Наверное, любого поколения.

Не сказать, что Фокс прямо-таки забила на всё и не вылезала из тетрадей, однако теперь перед сном, после гор домашних заданий, пару часов стабильно в день уделяла повторению пройденного за годы обучения материала.

Атакующие заклинания, защитные, пролистывание бестиария от низших существ вроде прилипчивого, но вполне безобидного Грогоха до демонов уровня Абаддона…

Что именно ей может пригодиться, конечно, никто не знал, однако если что-то налипнет на стенки мозга, хуже от этого не будет, правильно?

Генри частенько составлял Регине компанию, и они подолгу валялись на постели в её комнате валетиком, уткнувшись в книги.