Иллюзион. Квест на превосходство

Глава двадцать третья. Это скверное слово «прощай»

Победа была двоякой, невнятной, странной и… её заработали два человека, а не один. Это понимали все: и англичане, и русские. Что не мешало иллюзионцам ликовать и следующие сутки праздновать радостное событие хлеще, чем Новый год. Обозлённые лешаки, которым было категорически наплевать на чужие радости, только и успевали подчищать улицы от конфетти и хлопушек.

Хоть с арены Регине удалось сбежать, но этим же вечером ей пришлось появиться на праздничном ужине, где официально поздравляли победителя. Однако и тут Фокс решила бить до последнего, вытащив за собой Генри и заставив его проходить через все круги ада вместе с ней.

Столько внимания разом… Нет, это не про неё.

Единственное, что понравилось — присутствие на ужине родителей с Соней и длинная, но красивая речь Есении Викторовны, в которой она тепло поздравляла двух победителей, громогласно радуясь, что наконец-то за столько лет нашлись те, кто понял истинный смысл учреждения Игр.

Что, дескать, они были созданы вовсе не для того, чтобы ученики устраивали внутренние распри и выясняли, кто из них лучше, а чтобы поняли, что, несмотря на то что все мы из разных стран, с разным менталитетом и разным мировоззрением — мы можем и должны поддерживать друг друга. Сотрудничество и товарищество, а не «квест на превосходство» — вот что такое Международные Магические Игры.

Конечно, Регина с Генри и не думали размышлять настолько философски. То, что судьба распорядилась именно так и свела их — всего лишь случай, однако если всё так удачно сложилось, что на будущие годы эти Игры войдут в историю (а они войдут) как начало некого интернационального объединенного союза, то почему бы и нет? Пускай.

Несмотря на попытку саботажа, для первого-то раза, когда Иллюзион вышел в люди после десятилетий гонений, изолированности и общественного непонимания, это весьма неплохой старт. Не для этого ли Атлас всё таким образом и обставил?

«Так правильно», — сказал он.

Правильно для чего? Для кого? Вопрос, на который, видимо, никто никогда уже не получит ответа. Генри Атлас умел оберегать свои секреты.

Но как же без ложки дёгтя в этой бочке меда дружеского альянса, верно?

— Радуйтесь, пока есть возможность, дорогая. Возможно, больше случая не представится, — было брошено Фокс одним из членов коллегии во время торжественного вручения кубка. Брошено тихо и с без труда улавливаемой неприязнью.

Что это был за выпад? Попытка не дать ей задрать нос? Разочарование от навязанного победителя? Личная антипатия? Открытая угроза, обращённая не столько к ней, сколько ко всем иллюзионцам?

Она не знала. И уже не могла узнать. Но дело своё эти слова сделали — поселили в сердце тревогу, которую уже не могли заглушить звонкие застолья и общая суматоха.

Настроение омрачал ещё и скорый отъезд заморских гостей. Ведь всего день и Иллюзион опустеет. Всё вернётся на круги своя. Только вот вернётся ли?

Последнюю ночь Регина в прямом смысле проревела на плече у Атласа. Хотела держаться, пыталась до последнего, но в итоге сломалась.

Она не любила перемен. Считайте её консерватором, но в какой-то момент она даже пожалела, что эти последние месяцы вообще были. Потом, конечно, отругала себя за эти мысли, только что не нахлестала по щекам, однако…

Ничего не поделаешь, расставаться всегда больно. И хоть никто не собирался говорить «прощай», утром, когда начались массовые сборы, оно всё равно незримо витало в воздухе.

***

За пару часов до судной минуты в дверь комнаты Фокс постучались. На пороге стоял Орлов.

— Можно? — спросил он.

Влад просит разрешения? Это что-то новенькое. Регина молча отошла, пропуская его.

— Стешка наверху, но скоро… — на всякий случай начала она, не успев договорить.

— Помогает Спенсеру собрать вещи. Потому и пришёл. Хотел попрощаться наедине.

— М-м… — та, признаться, растерялась. После всего случившегося стоять вот так мирно… Оба это чувствовали и старались не смотреть друг на друга.

— Я никогда не хотел сделать тебе больно, — после затянувшегося молчания, сказал Влад.

Регина невольно потянулась к давно зажившему виску, однако вовремя отдёрнула руку.

— Знаю.

— И хоть в твоих глазах я чудовище, но…

— Нет, Влад, — покачала головой она с полной решимостью. — Ты не чудовище. Далеко нет. Ты не самый хороший человек, но ведь все мы с гнильцой. Это лишь вопрос выбора.

— В моём случае всё давно решено.

— Ты в этом уверен? — Фокс решительно вскинула голову, ловя прямой зрительный контакт. — Я не знаю, что за бесы живут внутри тебя и раздирают твою душу, но знаю, что ты можешь дать им отпор. Только ты решаешь, каким тебе быть. И, если захочешь бороться, помешать себе сможешь только ты сам. Не кто-то другой. Ты.

— Помоги, — Орлов непроизвольно сделал шаг к ней. Снова этот отчаянный крик находящейся на грани чайки. — Помоги бороться.

Та огорченно поджала губы. Было больно говорить это, но так нужно. Давно пора расставить точки над «и».