Иллюзионист, или Пророчество дьявола

Глава 8

Зал военного совета снова был погружен в тишину, но на этот раз она была не гнетущей, а хрупкой, как тонкий лед. Любое неосторожное слово, любой резкий звук мог ее разрушить. Отряд был готов физически, но Маркус был прав: их план держался на волоске, на вере в то, что внутри вражеской цитадели у них остались союзники. И сейчас миссис Стрейнж должна была дать им ответ — жива ли эта вера.

Она сидела в центре зала, скрестив ноги на холодном обсидиановом полу. Перед ней, на столе, лежал простой, гладкий речной камень — ментальный фокус, якорь, который не давал ее сознанию раствориться в эфире. Ее глаза были закрыты, а лицо было абсолютно спокойным, словно она спала глубоким сном без сновидений. Но Кира, научившаяся чувствовать магические потоки, видела, как тончайшие, едва заметные нити серебристой энергии тянутся от директрисы, уходя сквозь стены замка, сквозь сотни лиг заснеженных пустошей, на юг. Это была рискованная, требующая невероятной концентрации магия — ментальная проекция, способ связи, которым владеют лишь единицы.

Профессор Франк стоял у единственного входа в зал, неподвижный, как статуя, высеченная из тени. Его рука лежала на рукояти меча. Он был стражем. Любой посторонний звук, любое вторжение могли разорвать хрупкую связь и нанести сознанию Стрейнж непоправимый урон, превратив ее в безвольную куклу. Кира и Маркус сидели за столом, молча, не смея пошевелиться, их дыхание казалось оглушительно громким в этой звенящей тишине.

Прошел почти час. Кира начала нервно теребить край своего платья. Внезапно миссис Стрейнж вздрогнула, и ее губы тронула слабая, почти незаметная улыбка.

— Они ответили, — прошептала она, не открывая глаз.

Ее голос изменился, стал глуше, словно доносился издалека, из-за пелены миров. Она стала ретранслятором, передавая то, что видела и слышала за сотни лиг отсюда.

— Я в Академии… в старых, заброшенных архивах под библиотекой. Здесь темно и пахнет пылью и страхом… Иллюзия сюда почти не проникает, стены слишком толстые, пропитаны древней магией… Я вижу ее. Она здесь.

На мгновение воцарилась тишина. Кира затаила дыхание, ее сердце замерло.

— Аннет? — прошептала она, боясь в это верить.

— Да, — голос Стрейнж звучал устало. — Она изменилась. Повзрослела. В ее глазах больше нет того детского восторга. Только решимость и глубокая, бесконечная усталость. Она говорит… говорит, что чувство вины за то, что произошло в лесу, не давало ей покоя. Она начала искать правду. Копаться в архивах, сопоставлять факты. Иллюзионист стер воспоминания, но он не мог стереть документы, спрятанные под грифом «уничтожить». Она нашла несоответствия. Нашла приказы о переводе ее брата в другой сектор за день до его «героической гибели» в схватке с «возрожденным». Она поняла, что его убили свои, чтобы создать легенду о монстрах. Эта правда сломала ее мир, но сделала ее сильнее. Она — наш главный информатор. «Глаза» Сопротивления.

Стрейнж снова замолчала, ее лоб покрылся испариной от напряжения.

— Она говорит, что не одна. С ней… Вильма.

При этом имени Кира невольно улыбнулась. Вильма, которая спасла ее из подвала, которая первой проявила к ней сочувствие.

— Вильма пережила чистки, — продолжала Стрейнж, передавая образы, которые видела. — Иллюзионист посчитал ее слишком незначительной, чтобы обращать внимание. Ошибка, которая будет стоить ему дорого. Она не сломалась. Она стала жесткой, прагматичной, как закаленный клинок. Она собрала вокруг себя тех, кто сомневался, тех, чьих родных объявили «предателями» и бросили в темницы. Она — «Кулак» Сопротивления. Они называют себя «Детьми Тени».

Стрейнж сделала глубокий вдох, передавая их разговор. Кира почти видела эту сцену: Аннет, бледная, но решительная, разворачивает перед призрачным образом директрисы старые карты, а Вильма, скрестив на груди руки и прислонившись к пыльному стеллажу, сверлит ее острым, недоверчивым взглядом.

— Я передаю им план, — голос Стрейнж стал напряженным. — Аннет подтверждает расположение Сердца Академии. Она видела его на старых, до-иллюзионистских чертежах. Вильма… она сомневается. Говорит, что это самоубийство. Что вы все погибнете. Она предлагает свой план — тотальное восстание. Поднять всех, кто готов сражаться, и утопить Академию в крови.

— Скажи ей, это не сработает, — вмешался Маркус. — Он просто уничтожит их всех одним заклинанием.

— Я передаю… — прошептала Стрейнж. — Она спорит… Говорит, что лучше умереть в бою, чем жить рабами. Аннет уговаривает ее. Говорит, что нужно довериться Кире. Что Кира — их единственная надежда.

Снова тишина. Кира сжала кулаки. Судьба мира решалась сейчас, в пыльном подвале, в споре двух отчаявшихся девушек.

— Она согласилась, — с облегчением выдохнула Стрейнж. — Вильма согласилась. Она говорит, что ее люди могут устроить диверсию, чтобы отвлечь охрану. Они взорвут магические стабилизаторы в противоположном от обсерватории крыле замка. Это вызовет временный сбой в системе безопасности и перегрузку иллюзии. Это даст нам окно. Небольшое, но оно будет.

Внезапно лицо директрисы исказилось от боли.

— Он… он почувствовал. Мое вторжение. Защита усиливается… Стена… ментальная стена, сотканная из страха всех учеников… она движется на меня…

Она замолчала, ее дыхание стало прерывистым.

— Разрывай связь! — скомандовал Маркус, вскакивая на ноги.

— Еще нет! — прошипела Стрейнж. — Последнее… самое важное…

Она напряглась так, что костяшки ее пальцев, лежавших на камне, побелели.

— Лайонел… Тот самый заносчивый мальчишка… Он стал правой рукой Иллюзиониста. Начальник его личной гвардии «Испепелителей». Он будет охранять подступы к башне. Он силен. Безжалостен. И он ненавидит тебя, Кира. Он помнит свое унижение в коридоре. Это личное. Вильма предупреждает… он будет ждать вас. Он знает о плане диверсии. Он позволит ей случиться, чтобы заманить Вильму и ее людей в ловушку.

— Скажи ей, чтобы отступила! — крикнула Кира.