Иллюзионист, или Пророчество дьявола

Глава 17

Тишина за массивной дверью была неестественной, давящей. Она была похожа не на отсутствие звука, а на его насильственное поглощение, как будто сама пустота обрела вес. Гул битвы, который вел отряд Вильмы, стих окончательно. Теперь они были одни, отрезанные от всего мира, в шаге от своей цели.

Маркус подошел к двери, выкованной из черного, испещренного тусклыми, маслянисто поблескивающими рунами металла. Он приложил к ней ухо, прислушиваясь.

— Ничего, — прошептал он. — Ни шагов, ни дыхания. Пусто.

— Не обманывайся, — предупредила мисси-с Стрейнж. — Он ждет. Это его святилище. Он не оставил бы его без защиты.

Франк, чье обожженное плечо было туго перевязано, шагнул вперед. Он провел рукой в перчатке по поверхности двери, его пальцы замерли на мгновение над центральной руной, изображавшей запертый глаз.

— Ловушка, — констатировал он. — Контактная. Любая попытка взломать замок, физического или магического, высвободит концентрированный заряд хаотической энергии. Нас просто сотрет в порошок.

— Значит, дверь мы не трогаем, — сказала Стрейнж. Она подошла к стене рядом с дверью. Она была гладкой, монолитной. — Когда я проектировала эту башню, я предусмотрела аварийный выход для себя. Потайной ход, запечатанный магией иллюзий. Он никогда его не нашел. Потому что искал магию власти и силы. А я спрятала его за магией слабости. За магией памяти.

Она приложила ладонь к стене.

— Кира, мне нужна твоя помощь. Я одна не справлюсь, его воля слишком сильно давит на это место. Ты должна помочь мне пробиться сквозь его иллюзию.

Кира подошла и положила свою ладонь рядом с ее.

— Что я должна делать?

— Не думай о битве. Не думай о враге. Вспомни что-то настоящее. Что-то, что было до него. Самое светлое и теплое воспоминание, какое у тебя есть. Сконцентрируйся на нем. Преврати его в ключ.

Кира закрыла глаза. Это было сложно. Ее разум был полон картин битвы, страха, ярости. Но она заставила себя. Она начала копаться в своей памяти, просеивая ее сквозь сито боли и потерь. И она нашла.

Маленький, почти забытый осколок. Ей лет пять. Они с мамой — настоящей, живой мамой Селеной — сидят у реки в редкий солнечный день. Мама плетет ей венок из диких цветов, ее пальцы ловко перебирают стебли, а она смеется, пытая-сь поймать бабочку, севшую ей на нос. В этом воспоминании не было ни теней, ни страха. Только солнце, запах травы и безграничная материнская любовь.

Она вцепилась в этот образ, в это чувство. Она почувствовала, как «Серебряная слеза» на ее груди теплеет, отзываясь на ее эмоции. Она направила этот теплый, светлый поток в стену.

Стена под их ладонями задрожала. Иллюзия идеальной гладкой поверхности начала таять, как весенний снег. Под ней проступила настоящая, грубая каменная кладка. И контур двери, которого раньше не было.

— Получилось! — выдохнула Стрейнж.

Они убрали руки. Дверь, лишенная магии, со скрипом поддалась, открывая узкий, темный проход.

— Маркус, ты первый, — скомандовал Франк.

Маркус, выхватив свой короткий меч, нырнул в проход. Через мгновение он подал сигнал.

— Чисто.

Они вошли внутрь. Зал обсерватории был огромным, круглым помещением под куполом из цельного, закопченного кристалла. Когда-то сквозь него астрономы наблюдали за звездами, но теперь кристалл был мертв и непрозрачен. В центре зала, на высоком обсидиановом постаменте, парил он.

Сердце Академии.

Это был огромный, черный, как сама пустота, кристалл, который медленно вращался вокруг своей оси. Он не отражал свет, а поглощал его. Он тихо, мерзко пульсировал, как живое, больное сердце, и с каждым его «ударом» по залу проходила волна темной энергии. От кристалла во все стороны расходились тысячи едва видимых темных нитей, которые уходили в пол, стены и потолок, питая магией и скверной весь замок.

Зал был пуст. Ни стражи, ни ловушек.

— Слишком просто, — прошипел Франк, его взгляд сканировал каждый темный угол.

— Он хочет, чтобы мы начали, — сказал Маркус. — Он ждет, когда Кира станет уязвимой.

Кира подошла к постаменту. Даже на расстоянии она чувствовала чудовищную, давящую мощь кристалла. Он был как черная дыра, высасывающая жизнь и надежду.

— Пока я работаю с кристаллом, вы должны меня защищать, — сказала она, ее голос был тверд, несмотря на страх. — Он почувствует вторжение в тот же миг, как я прикоснусь к нему.

— Мы готовы, — ответил Франк, вынимая из-за спины два длинных, изогнутых клинка.

Маркус встал рядом с ним, его руки начали светиться багровым. Миссис Стрейнж подняла свой посох, готовя защитные заклинания. Они образовали вокруг Киры и постамента защитный треугольник.

Кира сделала последний глубокий вдох. Она достала «Серебряную слезу». Артефакт в ее руке вспыхнул мягким, серебристым светом, словно живой щит против окружающей тьмы.

Она шагнула вперед и приложила его к поверхности черного кристалла.

В тот же миг замок содрогнулся до самого основания.

Черный кристалл взревел — не звуком, а волной чистой ненависти, которая ударила по их разуму. Темные нити, исходящие от него, вспыхнули, как перегруженные провода.

— Он здесь! — крикнула Стрейнж.

Иллюзия в зале рухнула окончательно. Стены покрылись движущимися, кричащими рунами. Пол под ногами зашевелился, превращаясь в вязкую, засасывающую трясину. А из стен, из этой трясины, начали подниматься они.

Стражи.

Это были не «возрожденные» и не «чистильщики». Это были существа из чистого кошмара, сотканные из самой магии иллюзий. У одного вместо головы был рой визжащих насекомых, другой был соткан из десятков скрюченных, цепких рук, третий — бесформенной массой с сотнями глаз.

— Защищайте принцессу! — скомандовал Франк.

Маркус, издав боевой клич, первым бросился на тварей. Франк и Стрейнж вступили в бой следом.

А Кира… Кира была в другом мире. Прикоснувшись к Сердцу, она оказалась внутри него. Вокруг нее была не комната, а бесконечная, черная пустота, в центре которой билось гигантское, оскверненное сердце. Она видела, как оно качает тьму по венам замка. Она видела каждую ловушку, каждого монстра, каждую душу, заключенную в этих стенах. И она видела его. Иллюзиониста. Он был повсюду. Он был самим этим местом.