Иллюзионист, или Пророчество дьявола

Глава 23

Призрачная фигура Иллюзиониста растворилась в воздухе, но его ледяной, насмешливый смех еще долго витал под сводами зала, въедаясь в душу, как кислота. Кира и Маркус стояли посреди огромного зала катакомб, и чувствовали, как сама земля под их ногами начинает дрожать. Низкая, утробная вибрация шла из-под пола, заставляя вибрировать воздух и кости в их собственных телах.

Руническая диаграмма, начертанная на полу, вспыхнула ярким, болезненно-фиолетовым светом. Линии, до этого просто светившиеся, теперь горели, как вены, по которым текла темная, концентрированная энергия.

— Он не лгал, — прошептала Кира, глядя на руны. — Ритуал… он уже идет. Я чувствую, как он вытягивает жизнь.

Она чувствовала это своим даром. Тысячи тончайших, почти невидимых нитей тянулись от рун вверх, сквозь толщу камня, к замку над ними. Она чувствовала агонию сотен душ — паникующих учеников, обезумевших от ужаса «возрожденных», воинов ее дедов, запертых под ледяным куполом. Иллюзионист превратил всю Академию в гигантскую жертвенную чашу, и он собирался испить ее до дна.

В этот момент пол в центре зала с оглушительным треском проломился. Древние каменные плиты, покрытые вековой пылью, взлетели в воздух, как щепки. Из образовавшегося провала, окутанный облаком пыли и фиолетового дыма, начало подниматься нечто.

Это был последний страж. Голем.

Но он был не из камня или металла. Он был создан из костей. Сотни, тысячи костей и черепов, принадлежавших всем, кто когда-либо был похоронен в этом некрополе, сплелись воедино, образуя чудовищную, десятиметровую фигуру. Ребра образовывали его грудную клетку, позвонки — гибкие, многосуставчатые руки, а бедренные кости — мощные, тяжелые ноги. Его голова была гигантским, уродливым шаром, составленным из десятков черепов, и в их пустых глазницах горел тот же фиолетовый огонь, что и в рунах на полу, но в тысячу раз ярче.

Голем закончил свое восхождение и выпрямился во весь рост. Он издал звук — не рев, а сухой, скрежещущий грохот, похожий на звук лавины из костей. Он повернул свою многоликую голову в их сторону, и фиолетовый свет в его глазницах сфокусировался на них.

— У нас нет времени на бой с ним! — крикнула Кира. — Мы должны остановить ритуал!

— Мы не сможем добраться до рун, пока эта тварь стоит! — ответил Маркус, выхватывая свой меч. — Я отвлеку его! Ты — ищи слабое место!

Он, не дожидаясь ответа, с яростным криком бросился вперед. Это было похоже на то, как мошка атакует гору. Голем, увидев его, поднял свою гигантскую руку, собранную из сотен костей, и с оглушительным грохотом обрушил ее на то место, где только что был Маркус.

Маркус, благодаря своей невероятной скорости, успел отскочить в сторону. Костяной кулак врезался в пол, раздробив каменные плиты.

Кира, пока голем был отвлечен, лихорадочно искала выход. Она знала, что у любого магического конструкта должно быть ядро, источник, питающий его. Но этот голем был другим. Он питался напрямую от рунической диаграммы. Его сила была силой сотен украденных душ.

— У него нет ядра! — крикнула она Маркусу. — Он — часть ритуала! Чтобы уничтожить его, нужно разорвать его связь с рунами!

Маркус услышал ее. Он перекатился, уворачиваясь от очередного удара, и ударил своим мечом по ноге голема. Сталь со скрежетом ударилась о кость, высекая искры, но не причинив монстру никакого вреда. Голем, в ответ, топнул ногой. Маркуса отбросило ударной волной.

— Обычное оружие бесполезно! — крикнул он, поднимаясь.

Кира поняла, что должна действовать. Она выставила руки вперед и ударила по голему потоком ледяного воздуха. Лед сковал его ноги, примораживая к полу. Монстр зарычал и с легкостью, с хрустом ломая ледяные оковы, сделал шаг.

Ее магия была слишком слаба против такой мощи.

Голем повернулся к ней, игнорируя Маркуса. Он увидел «Серебряную слезу» на ее груди. Фиолетовый огонь в его глазницах вспыхнул ярче. Он понял, что она — главная угроза.

Он поднял обе руки и с силой ударил ими по полу. От места удара по всему залу пошла волна фиолетовой энергии. Она ударила Киру в ноги, и она рухнула на пол, чувствуя, как ее жизненные силы начинают утекать, втягиваясь в рунический круг.

Ритуал начал действовать и на них.

— КИРА! — закричал Маркус.

Он снова бросился на голема, на этот раз его руки вспыхнули багровым пламенем. Он наносил удар за ударом по ногам монстра. Кости начали трескаться и чернеть под его ударами, но тут же восстанавливались, стягиваясь на место магией ритуала.

Кира лежала на полу, чувствуя, как слабеет. Она смотрела на гигантского монстра, на отчаянно дерущегося Маркуса, на пульсирующие руны. И она поняла. Она не могла уничтожить его. Она не могла разорвать его связь. Но она могла сделать кое-что другое.

«Тьма не создает. Она лишь оскверняет», — вспомнила она слова Маркуса.

Эти кости. Эти души. Они не были злыми. Они были жертвами. Такими же, как ее мать. Такими же, как ученики наверху.

Она собрала последние силы. Она поднялась на одно колено. Она проигнорировала голема, который уже заносил над ней свой кулак. Она посмотрела на черепа, из которых состояла его голова. И она заговорила с ними.

— Я знаю вашу боль, — прошептала она. — Я знаю ваш страх. Он забрал у вас покой. Он заставил вас служить ему. Но вы не рабы! Вы — воины! Вы — хранители этого места! Вспомните, кто вы!

Она прижала «Серебряную слезу» к своему сердцу.

— Я — Кира из дома Вэйлайза! Дочь Элизабет! Я пришла не разрушить, а освободить! Помогите мне!

Артефакт вспыхнул ослепительным серебряным светом. Но этот свет был направлен не на голема, а на руны на полу.

И души услышали ее.

Фиолетовый огонь в глазницах голема на мгновение замерцал. И стал… голубым. Как лед Вэйлайза.

Голем, уже занесший кулак над головой Киры, замер. Он медленно опустил руку. Он повернул свою голову и посмотрел на руническую диаграмму. А затем, с оглушительным, полным ярости и боли ревом, он сделал то, чего Иллюзионист никак не мог предвидеть.