Иллюзионист, или Пророчество дьявола

Глава 28

Следующие дни были полны суеты, которая, однако, не имела ничего общего с лихорадочной подготовкой к войне. Это была суета созидания, а не разрушения. Замок Вэйлайз превратился в столицу нового мира. Послы, генералы, маги и целители прибывали со всех концов освобожденных земель. Но Кира и Маркус нашли способ выкроить время для себя. Они встречались на рассвете, когда замок еще спал, и уходили высоко в горы, на заснеженные плато, где ветер пел свою вечную песню.

Здесь, вдали от чужих глаз, они учились понимать себя заново. Трансформация в тронном зале Иллюзиониста оставила на них глубокий след, и это было не только благословение, но и вызов.

— Я чувствую его, — сказал Маркус однажды, когда они сидели на вершине скалы, глядя на мир, расстилавшийся под ними. Он протянул руку, и на его ладони заплясал маленький, идеально контролируемый язычок пламени. — Мой огонь. Раньше он был как дикий зверь в клетке, который постоянно рвался наружу. Теперь… он спокоен. Он слушает меня. Но я чувствую и другое.

Он закрыл глаза, сосредоточившись. Воздух вокруг его руки начал мерцать и холодеть. И на его ладони, рядом с язычком пламени, начала формироваться крошечная, несовершенная, но вполне реальная снежинка.

— Твой лед, — прошептал он, глядя на это чудо с изумлением. — Я не могу им управлять, как ты. Но я чувствую его. Он как холодный якорь, который не дает моему огню выйти из берегов.

Кира улыбнулась и взяла его руку в свою.

— А я чувствую твой огонь.

Она сосредоточилась. В ее ладони вспыхнул не белый холодный огонь, а настоящий, теплый, золотистый огонек. Он был маленьким, трепещущим, но он был живым.

— Он не дает мне замерзнуть окончательно, — сказала она. — Не дает горю превратить мое сердце в кусок льда.

Они были не просто союзниками. Они были одним целым. Их магия переплелась, создав нечто новое, невиданное ранее. Но эта новая сила пугала.

— Люди боятся того, чего не понимают, — сказал Маркус, глядя на свои руки. — Они видели во мне монстра. Теперь они будут видеть в нас… богов? Это не лучше.

— Значит, мы должны доказать им, что они ошибаются, — ответила Кира. — Не силой, а делами.

Их уединение было прервано. На плато приземлился грифон с гонцом от короля Амадея.

— Ваше Высочество, принц Маркус. Короли ждут вас в Зале Древних. Пробуждение началось.

Они поспешили обратно в замок. Зал Древних был одним из самых старых и священных мест в Вэйлайзе. Он был высечен вокруг гигантского кристалла чистого эфира, который прорастал из самого сердца горы. Именно здесь, в магическом стазисе, уже шесть лет находились тела двух королей — отца Элизабет, Амадея, и отца ее мужа, Миракля. Их души, освобожденные после гибели Иллюзиониста, теперь должны были вернуться в свои тела.

Когда они вошли, в зале уже собрались высшие маги и жрецы обоих королевств. В центре, на двух тронах, высеченных из цельного кристалла, сидели два короля. Их глаза были закрыты, но их грудь уже мерно вздымалась.

— Мы не можем их разбудить, — сказал верховный маг Вэйлайза. — Их души вернулись, но они заперты, скованы многолетней скорбью и гневом, которые Иллюзионист в них вложил. Нужен толчок. Что-то, что напомнит им, ради чего они должны вернуться.

Все взгляды обратились к Кире.

Она знала, что должна делать. Она подошла к трону, на котором сидел ее дед, Амадей. Она осторожно взяла его холодную, похожую на мрамор, руку.

Она не стала использовать магию. Она просто заговорила.

— Дедушка, — тихо сказала она. — Война окончена. Мы победили. Ваша дочь, моя мать, обрела покой. Но ее наследие живо. Ее народ ждет своего короля. Я не справлюсь одна. Мне нужен ваш совет, ваша мудрость. Пожалуйста… вернитесь ко мне.

Она прижалась щекой к его руке. И вложила в это прикосновение всю свою любовь и надежду.

Под ее прикосновением пальцы короля дрогнули. Он медленно, с неимоверным усилием, открыл глаза. В них стоял туман, но он сфокусировал свой взгляд на ней.

— Кира… — прохрипел он.

Он был жив. Он вернулся.

Зал наполнился облегченными вздохами. Но второй король, Миракль, оставался неподвижен. Его лицо было искажено гримасой гнева даже во сне.

— Его ненависть слишком сильна, — сказал верховный жрец Файрфлейна. — Он потерял сына. Он не может простить.

Кира не знала, что делать. Она не была его кровью. Ее слова не имели для него силы.

— Позволь мне, — сказал Маркус, подходя к трону Миракля.

Он не стал его касаться. Он просто встал перед ним.

— Король Миракль, — сказал он, и его голос был тверд и чист. — Я не ваш внук. Во мне нет ни капли вашей крови. Я — потомок тех, кого вы считали врагами, тех, чью кровь осквернил демон. Но я сражался под вашими знаменами. Я сражался за вашего сына, которого я никогда не знал, но чью смерть я помог отомстить.

Он положил руку себе на грудь.

— Ваша ненависть — это то, что питало демона. То, что чуть не уничтожило этот мир. Отпустите ее. Ваш народ ждет не мстителя. Он ждет лидера. Вернитесь. И помогите нам построить мир, в котором больше не будет места такой ненависти.

Он говорил не как воин, а как мудрец. Как человек, который сам прошел через ад ярости и нашел в себе силы ее обуздать.

Миракль не открывал глаз. Но из-под его сомкнутых век скатилась одна, раскаленная, как лава, слеза. Она упала на кристальный подлокотник трона, и тот зашипел и оплавился.

И он открыл глаза. В них больше не было огня ненависти. Лишь глубокая, бесконечная печаль.

— Мой сын… — прошептал он.

— Он гордился бы вами, — сказал Маркус.

Два короля пробудились. Два королевства снова обрели своих лидеров.

Вечером, когда торжества утихли, Кира, Маркус и оба короля собрались в малом тронном зале.

— Вы спасли нас, — сказал Амадей. — Оба. Вы показали нам путь.

— Теперь вы должны вести нас по нему, — добавил Миракль, глядя на Киру. — Я стар. Моя война окончена. Трон Файрфлейна ждет своего нового правителя. Но им должен быть не я.