Иллюзионист, или Пророчество дьявола

Глава 30

Прошел год. Год тяжелого труда, горьких воспоминаний и робких надежд. Зима сменилась весной, та — летом, и теперь в воздухе снова витал холодный, чистый запах приближающейся зимы. Но это была уже другая зима. Спокойная, мирная, обещающая не смерть, а отдых и обновление.

Кира и Маркус стояли на холме, с которого открывался вид на долину, где когда-то, как раковая опухоль, чернела Академия Теней. Но теперь здесь не было ни оскверненных стен, ни гнетущей ауры страха. На месте руин, которые были тщательно разобраны и очищены до самого основания, раскинулся молодой город. Его строили лучшие архитекторы гномов и эльфов, и в его облике гармонично сплетались камень и живое дерево, лед и вечное пламя. Улицы изгибались не под прямыми углами, а плавно, повторяя линии холмов. В центре города, на месте разрушенной Северной башни, возвышалось новое здание — Новая Академия Магии, со стенами из белого мрамора и шпилями из кристалла, которые ловили солнечный свет и, казалось, устремлялись в самое чистое небо.

Это было их детище. Их обещание.

— Она почти готова, — сказал Маркус, обнимая Киру за плечи. Он был одет не в доспехи, а в простую дорожную одежду. За год его лицо утратило ту суровую маску воина, черты смягчились, но во взгляде осталась та же стальная решимость.

— Аннет превзошла саму себя, — ответила Кира, глядя на сияющее здание. — Она говорит, что в новой библиотеке уже больше книг, чем было в старой до прихода Иллюзиониста. Делегации со всего мира присылают ей копии утерянных манускриптов.

Они посмотрели направо, где на отдельном, уединенном холме, под сенью молодых, только что посаженных ив, раскинулось мемориальное кладбище. Ровные ряды белых камней, на каждом из которых горел маленький, неугасимый огонек — магия, которую разработали жрецы Файрфлейна в знак уважения к павшим воинам Вэйлайза. Там покоились все, кто пал в этой войне: воины Льда и Пламени, «Дети Тени», профессор Франк, чье тело они нашли под руинами башни, и многие другие. Там же, в самом центре, стоял пустой кенотаф из белого мрамора, посвященный королеве Элизабет, чья душа обрела покой, но чье тело было утрачено навсегда.

Кира часто приходила сюда одна. Горе не ушло, оно просто стало тихой, светлой печалью, частью ее самой.

— А где Вильма? — спросил Маркус.

— Гоняется за последним из «чистильщиков» где-то в южных степях, — улыбнулась Кира. — Она прислала письмо. Пишет, что мирная жизнь слишком скучна для нее, и что кто-то должен делать грязную работу. Но она обещала вернуться к открытию Академии.

Они помолчали, глядя на город, который рождался из пепла.

— А что твои деды? — спросил Маркус.

— Спорят, как всегда, — рассмеялась Кира. — Амадей хочет построить Великую Северную Стену, а Миракль — проложить торговый путь через Драконьи Зубы. Но теперь они спорят, как братья, а не как враги. Миссис Стрейнж выступает между ними арбитром. Боюсь, она получает от этого слишком большое удовольствие.

Мир менялся. Медленно, со скрипом, но он менялся. Старая вражда уступала место новым союзам.

— А мы? — тихо спросил Маркус. — Мы справились?

— Мы только начали, — ответила Кира.

Она повернулась к нему и взяла его за руку.

— Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.

Она повела его по тропинке вниз, к городу. Но они пошли не к Академии, а к тому месту, где когда-то был оскверненный Розовый сад. Теперь здесь, на очищенной и благословленной земле, был разбит новый сад.

В его центре, окруженный молодыми деревьями, стоял небольшой, скромный дом из светлого камня и дерева. Из его трубы вился дымок, а на подоконниках стояли горшки с цветами.

— Что это? — удивленно спросил Маркус.

— Это наш дом, — просто ответила Кира.

Он замер, глядя то на нее, то на дом.

— Но… замок… троны…

— Замок — это место для королевы. А это — дом для Киры. Я устала жить во дворцах, Маркус. Я хочу… просто жить. Здесь, рядом с Академией. Чтобы следить, чтобы все шло правильно. Чтобы быть ближе к людям.

— Но… правление…

— Мы будем править отсюда. Вместе. Без тронов и корон. Только с ответственностью и любовью. Деды согласились. Они сказали, что, возможно, это и есть самая мудрая форма правления.

Она повела его внутрь. Дом был уютным и светлым. В камине потрескивал огонь, на столе стояла ваза с полевыми цветами, а на полках, рядом с книгами, лежал старый плюшевый мишка с одним оторванным ухом.

Это был не замок. Это был дом. Их дом.

Маркус стоял посреди комнаты, оглядываясь, и на его лице было выражение, которого Кира никогда раньше не видела. Чистое, незамутненное счастье.

— Я… — он сглотнул. — Я всю жизнь жил в руинах. Я даже не мечтал о таком.

— Теперь это твоя реальность, — сказала она, подходя и обнимая его.

Он крепко прижал ее к себе.

— Я люблю тебя, Кира. Больше всего на свете.

— И я тебя, Маркус, — ответила она, уткнувшись ему в плечо.

Они стояли, обнявшись, в своем новом доме, в центре нового мира, который они построили. Война была окончена. Кошмары отступили. Впереди была целая жизнь, полная забот, радостей, трудностей и любви.

Их личная история, начавшаяся в руинах, не закончилась. Она только начиналась. И они были готовы написать ее вместе, до самой последней страницы.