Иллюзионист, или Видящая свет

Глава 6

Далеко от суеты студенческих коридоров, в самой высокой и недоступной башне Академии, находился кабинет, которого не было ни на одном плане. Попасть в него можно было, лишь зная, на какой именно узор в каменной кладке нужно нажать и какое слово прошептать в наступившей тишине. Дверь, неотличимая от стены, беззвучно скользила в сторону, открывая проход в обитель тьмы и власти.

Внутри не было окон. Единственным источником света служило холодное, мертвое сияние, исходившее от большого глобуса, стоявшего в центре комнаты. Но на глобусе были не материки и океаны. На его поверхности медленно вращались туманные вихри, в глубине которых можно было разглядеть смутные очертания зданий, лесов и людей — это была живая, магическая карта всей территории Академии и прилегающих к ней земель.

Хозяин кабинета, облаченный в безупречный черный бархатный халат, стоял у стола, на котором лежала шахматная доска из оникса и слоновой кости. Он не играл сам с собой. Вместо обычных фигур на доске стояли их крошечные, живые подобия. Вот фигурка заносчивого Лайонела, излучающая крохотный язычок пламени. Вот фигурка Вильмы, окруженная аурой тревоги. Он медленно, двумя пальцами, передвинул пешку — безликого ученика — на одну клетку вперед, и на глобусе видно было, как в одном из коридоров студент споткнулся на ровном месте, уронив стопку книг и создав небольшую суматоху. Хозяин удовлетворенно хмыкнул. Каждая мелочь, каждый шаг был под его контролем.

Тихий шорох заставил его отвлечься от игры. Из тени в углу комнаты, там, где свет от глобуса не мог разогнать мрак, отделилась фигура в сером балахоне с гладкой, безликой маской. Это был один из его «доносчиков».

— Говори, — голос Хозяина был тихим, почти бархатным, но от него веяло холодом, способным заморозить пламя.

Доносчик поклонился, почти коснувшись лбом пола.

— Повелитель. Донесение о новоприбывшей. Имя — Кира. Ее аура нестабильна. Подтверждено проявление «Истинного Зрения» и спонтанный выброс магии холода. Она нейтрализовала заклятие Лайонела.

Иллюзионист медленно повернулся. Он подошел к глобусу и легким движением пальца нашел на его поверхности крошечную, едва светящуюся точку — Киру в ее комнате.

— Магия холода… — задумчиво протянул он, словно пробуя слова на вкус. — Как иронично. Лед, пытающийся погасить пламя. История любит повторяться в виде фарса. Значит, дар ее матери все-таки проснулся. Раньше, чем я ожидал. Это вносит в игру элемент… пикантности.

Он вернулся к шахматной доске и взял в руки новую фигурку, которую только что извлек из ящика стола. Это была изящная, но хрупкая на вид фигурка девочки. Он поставил ее на доску, прямо перед пешкой Лайонела.

— А что наша дорогая директриса? — спросил он, не оборачиваясь. — Наверняка уже пытается играть в свои маленькие, сложные игры.

— Она поместила объект в одну из лучших комнат, — безэмоционально доложил доносчик. — С Аннет Слистней. Директриса лично встречалась с объектом. После встречи девочка временно перестала проявлять признаки «Истинного Зрения». Предположительно, было применено заклятие ментального блока.

— Наивная женщина, — Иллюзионист усмехнулся. Он взял с доски фигурку, изображавшую миссис Стрейнж, — королеву, одетую в черное, — и поставил ее рядом с фигуркой Киры, создавая на доске позицию мнимой защиты. — Думает, что может удержать в ладонях воду. Подавление лишь усилит последующий прорыв. А нам нужен именно сильный, неконтролируемый выброс. Он станет прекрасным катализатором.

Он сделал легкий, отпускающий жест рукой.

— Ты знаешь, что делать. Передай приказ. Не напрямую. Через ее помощников, через слухи, через «случайно» подслушанный разговор. Миссис Стрейнж должна взять девочку под свою «особую опеку». Пусть обучает ее, контролирует, изучает. Пусть думает, что спасает ее. Пусть сама затянет петлю на шее своего маленького протеже.

— Слушаюсь, Повелитель.

— И еще. Ее аура. Она как маяк в тумане для застрявших душ. Они будут тянуться к ней.

Иллюзионист снова подошел к глобусу. Он прикоснулся к изображению старого, заросшего лабиринта на территории Академии.

— Пробуди тех, кто спит в центре. Пусть шепот безумия станет громче. Пусть тени лабиринта сыграют с ней. А потом… — его палец скользнул к изображению туманного озера рядом. — Озеро Прошлого. Оно покажет ей ровно столько, сколько нужно, чтобы посеять в ее душе сомнения и страх. Пусть прошлое само заговорит с ней, но моим голосом.

Он резко убрал руку от глобуса, словно обжегшись.

— И проследи, чтобы это выглядело как несчастный случай. Глупые первокурсницы, заблудившиеся во время прогулки. Никто ничего не должен заподозрить. Иди.

Доносчик поклонился и беззвучно растворился в тенях.

Иллюзионист остался один. Он медленно прошелся по комнате и остановился у стены, которая казалась сплошной. Он провел по ней рукой, и часть камня отошла в сторону, открыв потайной ход, ведущий вниз по винтовой лестнице. Оттуда доносился слабый, едва уловимый запах озона и… отчаяния. Он не стал спускаться. Лишь постоял мгновение, вдыхая эту ауру, как гурман вдыхает аромат редкого вина. Затем он снова закрыл проход.

Вернувшись к столу, он взял в руки маленькую музыкальную шкатулку, инкрустированную перламутром. Он открыл ее. Вместо мелодии из шкатулки полился тихий, едва слышный женский плач — полный безнадежности.

— Слышишь, Элизабет? — прошептал он, обращаясь к шкатулке. — Твоя дочь здесь. И скоро, очень скоро, она станет ключом к твоему освобождению. И к моему триумфу.

Он слушал этот звук несколько секунд с выражением истинного, нескрываемого наслаждения. Затем он захлопнул крышку, обрывая плач.

На шахматной доске он сделал еще один ход. Он передвинул черную фигуру слона — призрака из лабиринта — так, чтобы она оказалась на одной диагонали с беззащитной фигуркой Киры.

— Шах, маленькая принцесса, — прошептал он в тишину. — Твоя игра только началась. И правила в ней устанавливаю я.