Иллюзионист, или Видящая свет

Глава 15

Каменный лес остался позади, как дурной сон, полный каменных троллей и призраков прошлого. Но земля, в которую вступили Николас и Маркус, была не менее враждебной. Они вышли на предгорья, которые местные называли Зубами Дракона — бескрайнюю череду острых, выветренных пиков и глубоких, продуваемых всеми ветрами ущелий. Здесь не было лесов, чтобы укрыться, лишь редкие, чахлые кустарники, цеплявшиеся за голые скалы.

Путь их лежал на север, в сторону далекого, едва различимого на горизонте белого пятна — Ледяных пустошей, за которыми начинались земли Вэйлайза.

— Теперь главное — скорость и скрытность, — сказал Николас, когда они остановились на первый привал. Он развернул карту, которую они получили от Кассиана. — Мы вышли на старый торговый тракт. Он почти не используется, но патрули Академии могут его проверять. Мы будем двигаться по нему, но только ночью. Днем — прячемся.

Их жизнь превратилась в монотонный, изматывающий ритм. Днем они находили укрытие в неглубоких пещерах или под нависающими скалами, спали по очереди, ели свой скудный паек. А с наступлением сумерек, когда горы погружались в холодную, чернильную тьму, они выходили на тракт.

Это был тяжелый, изнурительный переход. Днем их мучила жара, отраженная от камней, а ночью пронизывающий горный ветер забирался под одежду, заставляя дрожать до самых костей. Маркус быстро терял силы. Его городское, мальчишеское тело было не готово к таким нагрузкам. Ноги гудели, плечи болели от лямок рюкзака, а постоянное недосыпание делало его вялым и раздражительным.

На четвертую ночь перехода он допустил ошибку. Уставший, он споткнулся на ровном месте и с грохотом уронил свой котелок. Звук в ночной тишине прозвучал, как удар грома.

— Тихо! — прошипел Николас, мгновенно пригибаясь к земле и увлекая Маркуса за собой за большой валун.

Они замерли, прислушиваясь. И услышали. Далеко впереди, за поворотом, раздался ответный звук — резкий, гортанный крик, не похожий ни на человеческий, ни на звериный. А потом еще один, уже с другой стороны.

— Гоблины-скалолазы, — прошептал Николас, и его лицо стало жестким. — Падальщики. Услышали шум и решили проверить, не свалилась ли в пропасть какая-нибудь добыча.

— Их много? — спросил Маркус, его сердце заколотилось.

— Они никогда не ходят поодиночке. С тракта нужно уходить. Сейчас же.

Они сошли с относительно ровной дороги и начали карабкаться вверх по крутому склону, цепляясь за острые камни и корни. Это был медленный и опасный подъем в полной темноте. Внизу, на тракте, уже слышалось шарканье и злобное, хихикающее перешептывание.

Они забрались на небольшой уступ и затаились, глядя вниз. В лунном свете Маркус увидел их. Это были тощие, сгорбленные существа, ростом с него, с длинными, цепкими руками и ногами. Их серая кожа почти сливалась с камнями. Они передвигались на четырех конечностях, как пауки, быстро и бесшумно. Один из них нашел упавший котелок Маркуса, обнюхал его и с разочарованным визгом швырнул в пропасть.

— Они пойдут по нашему следу, — прошептал Николас. — Запах учуют. Нужно оторваться.

Они полезли дальше. Это была гонка со смертью. Гоблины, прирожденные скалолазы, с легкостью следовали за ними. Маркус слышал их злобное сопение совсем близко, чувствовал запах их немытых тел.

— Сюда! — Николас нырнул в узкую, почти вертикальную расщелину.

Они протискивались, сдирая кожу о камни. Один из гоблинов попытался сунуться за ними, но Николас, развернувшись, с силой ударил его рукоятью меча по морде. Раздался хруст и визг, и тварь сорвалась вниз.

Но их было слишком много. Они обходили расщелину, чтобы перехватить их наверху.

— Не успеваем, — выдохнул Николас. — Маркус, слушай меня. Я отвлеку их. А ты беги. Беги, что есть сил, до того перевала. Там найди пещеру у трех сосен и жди меня. Если я не приду до рассвета…

— Нет! — перебил его Маркус. — Я тебя не брошу!

— Это приказ! — рявкнул Николас. Но в его голосе Маркус услышал не только гнев, но и страх. Страх за него.

В этот момент отчаяние и адреналин сделали с Маркусом что-то странное. Мир вокруг замедлился. Он вдруг начал… чувствовать. Он чувствовал вибрацию камней под пальцами. Чувствовал потоки ветра в расщелине. Он чувствовал страх своего деда и слепую, голодную ярость гоблинов, карабкающихся по скале. Его чувства обострились до предела. Это было не зрение и не слух. Это было нечто иное.

Он посмотрел наверх, туда, где их должны были перехватить. И он «увидел». Не глазами, а этим новым, внутренним чутьем. Он увидел, что большой каменный карниз, на который вот-вот должны были взобраться три гоблина, держится на одном-единственном, подмытом водой камне.

— Дед, стой! — закричал он. — Карниз! Вон тот камень!

Николас, уже собиравшийся выскочить из расщелины, замер и проследил за его взглядом. Он ничего не видел в темноте, но он доверял инстинктам внука.

— Что с ним?

— Он не держится! Его можно сбить!

Это был безумный шанс. Николас посмотрел на Маркуса, и в его глазах промелькнуло удивление.

— Откуда ты?.. Ладно, неважно. Держись крепче!

Он высунулся из расщелины и, прицелившись, швырнул свой тяжелый охотничий нож. В темноте раздался звон металла о камень. Нож попал в цель, но камень лишь треснул. Гоблины уже были на карнизе.

— Не вышло! — прорычал Николас.

«Сила», — пронеслось в голове у Маркуса. Он вспомнил, как двигался в лесу, отбивая огненный шар. Он не думал. Он действовал. Он нащупал рядом с собой увесистый, но слишком тяжелый для броска камень. Он уперся в него обеими руками и толкнул.

В обычное время он бы его и на сантиметр не сдвинул. Но сейчас, подгоняемый отчаянием, он вложил в этот толчок всю свою ярость, весь свой страх за деда. И он почувствовал, как сила, дремавшая в его мышцах, проснулась. Это была нечеловеческая, почти звериная мощь. Камень, весивший не меньше его самого, сдвинулся с места, со скрежетом проехался по уступу и рухнул вниз.