Иллюзионист, или Видящая свет

Глава 21

Мир превратился в камеру пыток с мягкими стенами. Каждый день был идеальным. Слишком идеальным. И это сводило Киру с ума. Она жила как в тумане, механически выполняя все, что от нее требовалось. Она держалась из последних сил, цепляясь за обрывки воспоминаний. Каждый вечер, ложась спать, она шепотом повторяла имена: «Маркус. Николас. Кассиан. Миссис Стрейнж. Элизабет». Это был ее якорь в бушующем море лжи.

Спасение пришло из мелочи. Из крошечного, незаметного для всех остальных сбоя в идеальной иллюзии.

На уроке истории профессор Арлиан показывал на магической карте, как доблестные войска Академии под руководством великого директора Хамса разгромили армию безумной королевы Софии. Кира смотрела на старый гобелен на стене за спиной профессора. И увидела ее. Крошечную, почти незаметную деталь в углу, вышитую серебряной нитью. Букву «S». Не «H», а «S».

Сердце Киры подпрыгнуло. «Я не сумасшедшая».

В тот же день она решила действовать. Она больше не могла пассивно ждать. Она знала, что за ней следят, поэтому начала свою собственную игру. Днем она была тихой, послушной ученицей. Но как только наступала ночь, она превращалась в тень.

Ее первой целью стала портретная галерея директоров. Она знала, что должна быть какая-то уловка. Пробравшись в темный зал, она подошла к огромному, величественному портрету Мистера Хамса. Она приоткрыла свою «лазейку», и мир вокруг подернулся гнилью. Портрет тоже изменился: доброжелательное лицо на нем исказилось в хищном оскале. Но это было не то.

Она вспомнила уроки директрисы. Контроль. Точность. Она приложила ладонь к раме портрета. Она не стала замораживать его. Она послала внутрь тончайшую нить холода, используя ее как щуп. Она ощупывала дерево, холст, слои краски. И нашла. Под верхним слоем краски, под портретом Хамса, было что-то еще. Другое изображение.

Кира осторожно направила свой холод на маленький уголок портрета. Краска, созданная иллюзией, была нестабильной. Под воздействием ее магии она начала трескаться и осыпаться, как старая штукатурка. На мгновение из-под лица Хамса проступил другой, женский глаз. Пронзительный, строгий, знакомый. Глаз миссис Стрейнж.

Раздался скрип. Кира отдернула руку. Краска на портрете тут же восстановилась. В дальнем конце галереи мелькнула тень патрульного. Она едва успела спрятаться за статуей, ее сердце бешено колотилось.

Это было оно. Неопровержимое доказательство. Иллюзия была не просто в головах. Она была материальна. И ее можно было разрушить.

Ее следующей целью стала библиотека. Но на этот раз она искала не информацию. Она искала оружие. Во время своих ночных вылазок она заметила, что призраки, хоть и были почти невидимы, боялись определенных мест. Особенно они избегали одной из секций в архиве, где хранились артефакты, конфискованные у темных магов.

Она снова деактивировала барьер запретной секции. Она нашла нужный стеллаж. На полках стояли пыльные шкатулки, амулеты, зловещего вида кинжалы. Она не решалась их трогать. Но в самом углу, на нижней полке, она увидела ее. Маленькую музыкальную шкатулку, инкрустированную перламутром. От нее не веяло тьмой. Наоборот, от нее исходила аура глубокой, леденящей душу печали.

Она взяла ее в руки. И тут же услышала шаги. Быстрые, уверенные. Она не успевала спрятаться.

Дверь в запретную секцию открылась, и на пороге появился Мистер Хамс. Он не выглядел удивленным. Он смотрел прямо на нее с ледяной, насмешливой улыбкой.

— Я ждал, когда же тебе надоест играть в послушную девочку, — сказал он. — Нашла то, что искала, маленькая принцесса?

В его руке медленно формировался шар из чистой, клубящейся тьмы. Кира не стала ждать. Она швырнула в него первое, что попалось под руку — тяжелый фолиант с полки. Книга пролетела сквозь нематериальный шар и с глухим стуком ударилась о стену.

— Наивно, — усмехнулся Иллюзионист и сделал шаг вперед.

Кира отступала, прижимая к себе шкатулку. Она пятилась между стеллажами, ища путь к отступлению. Но выход был только один, и он был перекрыт.

— Некуда бежать, — прошипел он, медленно наступая. — Игра в прятки окончена.

Он был прав. Прятаться было некуда. Значит, нужно было драться.

Она остановилась. Страх сменился холодной яростью. Она вспомнила скелет на кровати, пустой дневник, испуганные глаза Аннет. Она подняла на него глаза.

— Это ты боишься, — сказала она, и ее собственный голос удивил ее своей твердостью. — Боишься, что они все вспомнят.

Иллюзионист на мгновение замер, удивленный ее дерзостью. Этой заминкой она и воспользовалась. Она не стала атаковать его. Она ударила по иллюзии.

Она с силой бросила музыкальную шкатулку на пол. Та с треском раскрылась, и из нее вырвался не плач, а оглушительный, полный муки женский вопль. Звуковая волна чистой скорби ударила по стенам.

Иллюзия в библиотеке затрещала. Книги на полках на мгновение стали истлевшими, пыльными томами. Резные стеллажи — гнилыми, покрытыми плесенью досками. Мистер Хамс отшатнулся, прижав руки к вискам, его лицо исказилось от боли. Крик из шкатулки был резонансом его собственной магии, ударом по его самому слабому месту.

Кира не стала ждать, пока он оправится. Она бросилась вперед, но не к выходу, а вглубь запретной секции. Она знала, что там, в конце, есть старое служебное окно, выходящее на крышу.

— Стой! — прорычал он, приходя в себя.

Он метнул в нее свой темный шар. Кира почувствовала его спиной. Она не успевала увернуться. Она инстинктивно выставила руку назад и создала ледяной щит — тонкий, как бумага, но твердый, как алмаз. Шар ударился о щит. Раздался оглушительный треск. Щит разлетелся на тысячи осколков, но он поглотил большую часть удара. Киру швырнуло вперед. Она ударилась о стеллаж, книги посыпались ей на голову.

Она вскочила, не чувствуя боли. Она добежала до окна и одним рывком распахнула старые, проржавевшие створки. Холодный ночной воздух ударил ей в лицо. Она уже заносила ногу, чтобы вылезти на крышу, когда он схватил ее. Его рука, ледяная и сильная, вцепилась в ее лодыжку.