Иллюзионист, или Видящая свет

Глава 26

С каждым шагом вниз по винтовой лестнице воздух становился холоднее и плотнее. Грохот битвы наверху стихал, сменяясь гулкой, давящей тишиной, которую нарушали лишь ее собственные шаги и бешеное биение сердца. Светящийся кристалл в ее руке выхватывал из темноты влажные, покрытые слизью каменные стены. Лестница, казалось, вела в самые недра земли.

Зов становился все сильнее. Это была не мысль и не звук. Это была пульсирующая боль, отчаяние, которое Кира чувствовала так, словно оно было ее собственным. Зов ее матери.

Наконец лестница закончилась. Она вывела ее в круглый зал. И то, что она увидела, заставило ее замереть.

Посреди зала, прикованная к стене тремя светящимися, пульсирующими цепями из темной энергии, висела женщина. Ее длинные светлые волосы были спутаны и тусклы, а простое белое платье превратилось в лохмотья. Она была без сознания, ее голова безвольно склонилась на грудь. Но Кира узнала ее. Даже в таком состоянии она была похожа на ту улыбающуюся девушку с фотографии. Элизабет. Ее мать.

Цепи уходили в стену, пол и потолок, сходясь на ее груди, запястьях и лодыжках. Они не просто держали ее. Они высасывали из нее жизнь, магию, саму ее суть. Вокруг женщины вился едва заметный темный туман — аура Иллюзиониста. Это была его кормушка. Его источник силы.

— Мама… — прошептала Кира.

Женщина не шелохнулась. Кира подбежала к ней, но, протянув руку, отдернула ее, словно обжегшись. Цепи гудели от темной энергии, прикосновение к ним было подобно прикосновению к раскаленному металлу.

Она не могла их сломать грубой силой. Но, может быть, ее магия…

Она приложила ладони к каменному полу и направила поток холода к тому месту, где нижняя цепь уходила в камень. Камень покрылся инеем, затрещал, но цепь даже не дрогнула. Она была создана не из металла, а из чистой магии.

Внезапно за ее спиной раздался скрежет. Проход, через который она вошла, закрылся каменной плитой. Она была в ловушке.

В тот же миг одна из стен зала пошла рябью и стала прозрачной, как стекло. За ней Кира увидела кабинет Иллюзиониста. Это было магическое окно наблюдения.

И она увидела бой.

Миссис Стрейнж, отброшенная к стене, тяжело поднималась на ноги. Николас и его грифон яростно теснили Иллюзиониста. Старый воин дрался с отчаянием берсерка, его ледяной меч снова и снова сталкивался с клинком из тьмы, который создал демон. Грифон рвал когтями и бил крыльями, не давая Иллюзионисту сосредоточиться.

— Жалкие насекомые! — взревел демон. Он ударил ладонью по полу. Десятки теней вырвались из стен и набросились на грифона и Николаса, цепляясь, кусая, пытаясь ослепить.

Иллюзионист, освободившись, повернулся к магическому окну. Он посмотрел прямо на Киру. Его губы скривились в торжествующей, жестокой ухмылке.

«Видишь, принцесса? — его голос прозвучал прямо у нее в голове. — Твои спасители умрут. А ты будешь смотреть. А потом я приду за тобой».

Отчаяние захлестнуло Киру. Она была бессильна. Она могла лишь наблюдать, как ее друзей убивают.

В этот момент за ее спиной раздался тихий, печальный вздох.

Кира резко обернулась.

Из стены, прямо рядом с прикованной Элизабет, выплыла полупрозрачная фигура. Королева София. Ее призрачный облик мерцал, а глаза были полны не безумия, а бесконечной, всепоглощающей скорби. Она смотрела не на Киру. Она смотрела на свою дочь.

— Моя девочка… — прошептала она. — Что он с тобой сделал…

— Бабушка? — пораженно выдохнула Кира. — Что вы здесь делаете?

— Я привязана к ней, — ответила София, не отрывая взгляда от Элизабет. — К ее боли. Я не могла уйти, пока она страдает. Я видела все. Каждый день. Каждую пытку.

Она повернулась к Кире.

— Ты не сможешь разрушить эти цепи снаружи. Они питаются ее жизненной силой. Чем сильнее ты будешь бить по ним, тем слабее будет становиться она.

— Но что же мне делать?! — закричала Кира.

Наверху, в кабинете, Николас взревел от боли. Одна из теней вцепилась ему в плечо, и его рука с мечом ослабла. Иллюзионист тут же ударил его ногой в грудь, отбрасывая к стене.

— Ты должна разбудить ее, — сказала София. — Только она сама может разорвать их изнутри.

— Но как?! Она без сознания!

— Ее душа заперта. Но есть ключ. — София посмотрела на «Серебряную слезу» на груди Киры. — Это ее светлая часть. Ты должна вернуть ее. Соединить их.

— Я не знаю, как!

— Ты знаешь, — голос Софии стал тверже. — Ты ее дочь. Ваша кровь — одна. Твоя магия и ее — одно целое. Прикоснись к ней. Не к телу. К ее сердцу. И отдай ей «Слезу».

Кира посмотрела на свою мать, потом на бой в магическом окне. Грифон был опутан тенями, Николас с трудом отбивался от Иллюзиониста. Миссис Стрейнж, собрав последние силы, создавала иллюзорные стены, пытаясь помешать демону. Времени не было.

Она решилась. Она закрыла глаза и сделала шаг вперед, прямо к своей матери, игнорируя гудящие цепи. Она протянула руку не к ее телу, а к тому месту, где должно было быть ее сердце. Она вложила в это движение всю свою любовь, все свое отчаяние, всю свою надежду.

Ее пальцы прошли сквозь тело Элизабет, не встретив сопротивления. Но она почувствовала его. Слабое, едва уловимое биение. Не сердца. Души.

Она сжала в другой руке «Серебряную слезу». Артефакт вспыхнул, и Кира почувствовала, как ее собственная сила перетекает в него, активируя его.

«Мама, — мысленно позвала она. — Проснись. Пожалуйста, проснись. Я здесь».

Она прижала артефакт к груди матери.

В тот же миг темницу залило ослепительным серебряным светом. Цепи из темной энергии зашипели, как змеи на раскаленной сковороде. Иллюзионист в кабинете наверху взревел от боли, словно его ударило молнией, и отшатнулся от Николаса.

Тело Элизабет выгнулось дугой. Ее глаза распахнулись. Но в них была не пустота, а яркий, серебряный огонь.

— КИРА! — ее голос, сильный и чистый, прозвучал одновременно и в темнице, и в голове Иллюзиониста.