Иллюзионист, или Видящая свет

Глава 30

Туман был живым. Он цеплялся за одежду холодными, влажными пальцами, глушил звуки и стирал мир, оставляя лишь несколько шагов видимости впереди. Кира шла, не зная куда, ориентируясь лишь по тихому журчанию ручья, который вел ее на север. Она шла уже несколько часов, и лес, казалось, никогда не кончится.

Она была одна. Совершенно одна.

Каждый шорох заставлял ее вздрагивать. Каждая тень казалась врагом. Она крепко сжимала в одной руке потрепанного плюшевого мишку — единственное, что осталось от ее прошлой, выдуманной жизни. В другой руке, спрятанной в кармане, лежала «Серебряная слеза». Артефакт был холодным и тяжелым, как само ее горе.

Маркус. Николас. Миссис Стрейнж. Элизабет. Их лица стояли у нее перед глазами. Они пожертвовали собой, чтобы она могла идти по этой тропе. Эта мысль не давала ей упасть, не позволяла отчаянию окончательно поглотить ее. Она шла, потому что остановиться означало предать их.

Туман начал редеть. Впереди показался просвет. Она вышла из леса на широкую, пустынную равнину, покрытую седым от инея вереском. Небо над головой было низким и свинцовым, обещая скорый снег. Она была совершенно беззащитна на этом открытом пространстве.

Она остановилась, не зная, куда идти дальше. Ручей уходил в сторону, теряясь в болотах. Дорог не было. Лишь бескрайняя, холодная пустошь.

Внезапно она почувствовала это. Присутствие. Кто-то был здесь. Она резко обернулась. Никого. Но ощущение не проходило. Это был не Иллюзионист. Это была не враждебная сила. Это было что-то другое. Древнее, могучее и… знакомое.

Она сжала в кармане «Серебряную слезу». И в тот же миг, как ее пальцы коснулись холодного кристалла, в ее голове раздался шепот. Он был тихим, едва слышным, как шелест ветра в листве, но она узнала его. Это был голос ее матери.

«Найди меня…»

Этот шепот был не просто звуком. Он был маяком. Зовом. Он указывал ей путь. Не на север, не на юг. Он указывал… вперед. Прямо через эту пустынную равнину.

Кира сделала шаг. Потом еще один. Она шла, ведомая голосом своей матери, который теперь звучал не в ее голове, а в ее сердце, в унисон с биением ее собственной крови.

И тут она услышала его. Сначала далекий, едва различимый стук. Потом все отчетливее. Цокот копыт о мерзлую землю. Он доносился с двух сторон одновременно, словно ее брали в клещи.

Она замерла посреди равнины. Бежать было некуда. Она крепче сжала артефакт. Если это враги, она будет драться. До последнего.

Из тумана, который все еще вился над землей, показались два силуэта. Два всадника на могучих боевых конях. Они приближались неспешно, но неумолимо.

Они были как две противоположности, сошедшие со страниц древней легенды.

Тот, что был слева, ехал на коне цвета воронова крыла. Сам он был облачен в тяжелые доспехи из черного обсидиана, а его шлем был выкован в виде рычащей головы льва. От него исходила аура сдерживаемой, раскаленной мощи, и земля под копытами его коня, казалось, дымилась.

Всадник справа был его полной противоположностью. Он сидел на коне цвета свежевыпавшего снега. Его доспехи были из сверкающего, как звезды, серебра, а шлем украшал герб в виде ледяного сокола. От него веяло арктическим холодом и несокрушимым спокойствием.

Они остановились в нескольких шагах от нее, по обе стороны. Их лица были скрыты забралами шлемов, но Кира чувствовала на себе их взгляды. Пристальные. Оценивающие.

Всадник в черном спешился первым. Его движения были резкими, полными силы. Он снял шлем. У него была огненно-рыжая борода и грива волос, а в глазах плясали языки пламени. Миракль.

За ним спешился второй. Его движения были плавными и выверенными. Сняв шлем, он явил суровое, высеченное из камня лицо и глаза цвета зимнего неба. Амадей.

Ее деды. Они пришли за ней.

Они не улыбались. На их лицах была смесь скорби, ярости и чего-то еще — гордости. Они смотрели на маленькую, хрупкую девочку в рваном платье, которая в одиночку выбралась из самого сердца вражеской цитадели.

Амадей шагнул вперед и опустился на одно колено, склоняя голову.

— Ваше Высочество, — его голос был глухим и полным уважения. — Дом Вэйлайза к вашим услугам.

Миракль, помедлив мгновение, сделал то же самое.

— И сыны Файрфлейна ждут вашего приказа, принцесса.

Кира смотрела на двух могущественных королей, склонившихся перед ней на холодной, промерзшей земле. Она больше не была просто Кирой. Она была Кирой, принцессой двух королевств. Наследницей Льда и Пламени.

Она выпрямилась. Слезы высохли. Страх ушел. Она сжала в руке «Серебряную слезу». Голос матери в ее сердце звучал теперь ясно и отчетливо.

«Они помогут тебе. Но путь ты должна пройти сама».

Она посмотрела на своих дедов, потом на далекий, темнеющий на юге горизонт, где осталась Академия. Где осталась ее мать.

— Встаньте, — сказала она, и ее собственный голос удивил ее своей силой. — У нас много дел. Война еще не окончена.

Амадей и Миракль поднялись. В их глазах она увидела отражение своего собственного огня и своего собственного льда.

Они были не просто спасителями. Они были ее армией. Ее Всадниками Рассвета. И они пришли, чтобы помочь ей вернуть то, что было украдено.