Иллюзия

1-9

Глава 1: Чужая судьба и дар королевы
Я не должна была здесь быть. Моё имя — Алина, и еще неделю назад я пила латте в шумной кофейне, пролистывая на планшете дешевый любовный роман о темных властелинах. Теперь я — горничная в теле девушки по имени Эллара, которая, согласно сюжету книги, должна была умереть в первой же главе, закрыв собой принцессу.
Но я знала финал. Я знала, что через год после смерти принцессы Элианы в стране начнется террор, который приведет к власти узурпатора, поклоняющегося бездне.
Весенняя ярмарка в столице была ослепительной, но слишком шумной. В воздухе стояла какофония: бродячие музыканты выбивали дробь, толпа орала, то и дело в небе вспыхивали праздничные хлопушки. Я шла сквозь этот гул, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Королева с маленькой принцессой Элианой проходили неподалеку, стараясь быть незаметными в толпе.
Всё случилось в долю секунды. Один из музыкантов слишком резко ударил в медные тарелки, а следом прямо рядом с упряжкой лошадей, стоявшей у края площади, кто-то запустил шумный фейерверк. Грохот был оглушительным.
Лошади, не выдержав этого ада из звуков, встали на дыбы. Повозка рванула с места, сметая торговые ряды. Принцесса Элиана, испугавшись, выбежала прямо на проезжую часть, и карета — неуправляемая, тяжелая — неслась прямо на нее.
Я прыгнула, не раздумывая. В ушах звенело от панических криков людей и топота копыт. Я впечаталась в грязь, подхватывая девочку и перекатываясь в сторону в тот самый миг, когда тяжелое колесо кареты просвистело там, где секунду назад была наша голова. Деревянный борт повозки с треском разлетелся в щепки о мостовую, меня больно задело обломком по плечу, но я даже не почувствовала боли — только липкий ужас сменился диким облегчением.
Королева, бледная как полотно, подбежала к нам, прижимая дочь к груди. Ее взгляд, устремленный на меня, был полон боли и невыразимой благодарности.
— Ты спасла мою кровь, — голос королевы дрожал, но в нем звучала сталь. — Проси, что хочешь. Титул? Золото? Замок?
Я знала, что мне нужно. Безопасное место, где я смогу укрыться и, возможно, дождаться того момента, когда проявятся они — мои спутники, связанные со мной метками.
— Замок Черного Утеса, Ваше Величество, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я слышала, он пустует и считается проклятым. Я хочу его.
Королева нахмурилась, явно удивленная странным выбором, но кивнула. Бумага была подписана уже на следующее утро. Она не знала, что отправляет меня не в ссылку, а в центр игры, правила которой я знаю лучше любого при дворе.
Глава 2: Тот, кто молчит
Замок Черного Утеса встретил меня тишиной, от которой звенело в ушах. Это не было уютное поместье — это была груда холодного камня, пропитанная сыростью и запахом вековой пыли. Я прошла в главный зал, чувствуя, как эхо моих шагов пугающе отлетает от высоких сводов.
Я собиралась осмотреться, но едва ступила на центр зала, как на запястье что-то обожгло кожу.
Я вскрикнула, хватаясь за руку. Фиолетовая метка, пульсирующая светом, вдруг потянула меня за собой, как магнит. Пол под ногами превратился в подобие жидкого зеркала, меня потянуло вниз, вглубь реальности. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, запах пыли сменился густым, тяжелым ароматом меди и влажной земли.
Я стояла в полумраке. Это была не прихожая замка, а глубокая темница, вырубленная прямо в скале.
В дальнем углу, прикованный к стене тяжелыми, исписанными рунами цепями, находился мужчина. Его торс был обнажен, кожа бледная, а вместо ног — мощный, длинный хвост нага, покрытый темной, переливающейся чешуей, которая тускло отсвечивала в полумраке.
Я замерла, боясь сделать вдох. Свет от моей метки падал прямо на него, выхватывая из тени его лицо.
Он не произнес ни слова. Он не рычал и не угрожал — он просто смотрел. Его вертикальные, хищные зрачки расширились, улавливая каждое мое движение, а взгляд был пропитан такой густой, почти физически ощутимой ненавистью, что мне захотелось отступить. В этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. Он просто сверлил меня своими фосфоресцирующими глазами, всем своим видом показывая: он видит меня насквозь, и он презирает мое присутствие здесь.
Я чувствовала, как метка на моем теле вибрирует, отвечая на это напряжение. Я была здесь, хозяйка замка, пришедшая в свои владения, но под его взглядом чувствовала себя жертвой, загнавшей саму себя в ловушку.
— Я... я пришла не навредить, — мой голос прозвучал неуверенно, срываясь в тишине подземелья.
Он даже не моргнул. Его хвост слегка дернулся, звякнув цепями о камень, но он продолжал молчать, не отрывая от меня своего злого, пронзительного взгляда. В этой тишине я поняла: он не собирается играть по моим правилам. Он ждал. Ждал, когда я совершу ошибку.
Глава 3: Чужак в клетке
Я выбралась из подземелья, едва держась на ногах. Сердце колотилось в горле, а перед глазами все еще стоял этот ненавидящий взгляд. Прислонившись к холодной стене в главном холле, я сползла на пол.
Алина… Как давно это было? Неделю назад я была обычным человеком, а теперь — Эллара, запертая в этом теле.
Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Почему я так настаивала на этом замке? В той книге, которую я прочла в прошлой жизни, Замок Черного Утеса был местом ссылки. Там, согласно сюжету, годами гнил в цепях наг, брошенный собственным кланом. Я помнила эту историю: он потерял свою пару, свою нагиню, и в порыве ярости совершил ошибку, за которую его заточили навсегда.
Я не искала «судьбоносных встреч». Я искала союзника — того, кто ненавидел узурпатора так же сильно, как я боялась будущего. Мне нужен был кто-то, кто достаточно силен, чтобы стать оружием. Я знала, что он здесь, знала, в каком он состоянии, и думала, что просто приеду, найду этого зверя и попытаюсь договориться.
Но я не ожидала получить метку. Этого не было в романе. Она горела на запястье, как клеймо, пульсируя в такт какому-то странному ритму, который я не могла объяснить. Это было не «предначертание» — это было что-то магическое и опасное, чего я не планировала.
Внизу, в подземелье, Наг яростно дернул цепями, отчего стены содрогнулись.
Он был в бешенстве. Эта девчонка… человеческая девчонка. Она не была нагиней. Она вообще ничего из себя не представляла — просто хрупкий человек.
«Мой клан», — пронеслось у него в голове.
Он был уверен, что это их рук дело. После того как он потерял свою настоящую нагиню, после того как он разрушил всё, что у него было, его сородичи не убили его — они решили, что смерть для него слишком легкое наказание. Они заперли его здесь, обрекли на вечное одиночество и безумие.
А теперь они прислали эту девчонку. Она не была для него возлюбленной, предназначенной свыше. Она была лишь лазутчиком, инструментом. Наверняка они наложили на неё какое-то заклятие, чтобы она могла проходить сквозь барьеры его темницы и «проверять», не сдох ли он еще.
Он посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки. Он чувствовал, как эта метка на её запястье каким-то образом связывается с его собственной — древней, зажившей, но всё еще болезненной. Это его бесило. Он не хотел чувствовать чужое присутствие, не хотел чувствовать, как эта человеческая душа мечется там, наверху, в пустом замке.
— Посланница, — прошипел он в пустоту, и голос его прозвучал как шелест сухих листьев. — Решили, что я заскучал? Ну, подходи еще раз. Посмотрим, сколько ты продержишься, когда я пойму, как вытянуть из тебя всё, что они приказали тебе передать.
Он не собирался нападать на неё просто так — она была слишком слаба, чтобы стоить его когтей. Но он был готов использовать её страх и замешательство, чтобы выбраться отсюда. Пусть она думает, что она здесь главная. Она даже не подозревала, какую игру начала

Глава 4: Цена свободы
Я не спала всю ночь. В библиотеке, среди полусгнивших свитков, я нашла связку ключей. Тяжелые, покрытые налетом ржавчины, они выглядели как куски железа, но я молилась, чтобы один из них подошел к темнице. Кроме ключей, я прихватила корзину с остатками провизии из кладовой — засохший хлеб, кусок мяса и флягу с водой.
Когда я спускалась в подземелье, руки тряслись. Я знала, что иду на огромный риск, и боялась совершить фатальную ошибку.
Он был в той же позе. Его взгляд — тяжелый, лишенный тепла — снова впился в меня. Я остановилась на безопасном расстоянии и поставила корзину на пол.
— Ешь, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Я не знаю, кто тебя здесь держит, и я не работаю на них.
Он молчал, не сводя с меня глаз. Я не видела того, что происходило у него под кожей.
Каждый раз, когда я делала шаг, его метка на предплечье отзывалась нестерпимым жаром. Она не просто горела — она тянула его ко мне, как магнит, заставляя мышцы невольно напрягаться, будто он хотел рвануться вперед. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, подавляя этот импульс. Он ненавидел это чувство. Оно было сродни предательству самого себя, его памяти, его боли. Он изо всех сил старался игнорировать этот зов, внушая себе, что это не связь, а еще одно проклятие.
— Слушай, — я сделала глубокий вдох, не замечая его внутренней борьбы, видя лишь холодный, хищный взгляд. — Я попала в этот мир случайно. В столице я спасла принцессу, и теперь меня ищут, чтобы убить. Я здесь прячусь. Я пришла, потому что надеялась, что мы можем помочь друг другу, но сейчас вижу, что ошиблась. Ты меня ненавидишь, и я не хочу рисковать своей жизнью.
Я вытащила из кармана ключи и положила их на камень.
— Я не хочу тебя держать. Если ты поклянешься, что не тронешь меня — ни физически, ни как-то еще — я открою эти цепи. Уходи, куда хочешь. Хоть на все четыре стороны. Просто оставь меня в покое.
Наг замер. Его вертикальные зрачки расширились. Он боролся с самим собой: тяга, исходящая от метки, приказывала ему подчиниться, быть рядом, защитить, но его разум, обожженный прошлым, кричал об опасности. Он смотрел на меня и видел не врага, а какой-то странный, искаженный образ своей потери, и это сводило его с ума. Он не хотел чувствовать это тепло, не хотел позволить этой «пустышке» хоть на дюйм приблизиться к его душе.
Я же смотрела в его глаза и понимала только одно: я была наивна, когда думала, что смогу найти в нем союзника. Сейчас, глядя на то, как он напряжен, я видела лишь угрозу. Мне не нужен был «защитник» или кто-то подобный. Мне нужно было просто выжить, а этот парень рядом — это билет в один конец к неприятностям.
— Ты лжешь, — наконец прошипел он, едва сдерживая рычание, чтобы скрыть дрожь в голосе, вызванную близостью клятого притяжения. — Люди не выпускают тех, кого могут использовать.
— Я не играю в игры, — отрезала я, пятясь к выходу. — Клятва. Либо ты даешь её, и я открываю клетку, либо ты остаешься здесь дальше. Выбор за тобой.
Я не стала дожидаться ответа. Развернулась и быстрым шагом направилась прочь из подземелья. Он смотрел мне вслед, и внутри него всё кипело: он хотел крикнуть мне, чтобы я остановилась, хотел, чтобы я вернулась, и в то же время желал, чтобы я исчезла навсегда, чтобы этот проклятый пульс в его венах наконец утих.

Глава 5: Сделка с дьяволом
Я уже собиралась уйти, когда из глубины темницы донесся скрежет металла о камень и хриплый голос:
— Стой.
Я замерла. Сердце неприятно екнуло, но я обернулась. Он сидел, ссутулившись, и смотрел в пол. Ключи, которые я оставила, лежали прямо перед ним — он дотянулся.
— Я даю клятву, — его голос был сухим и безжизненным. Он поднял голову, и в его глазах я увидела не благодарность, а холодную, расчетливую решимость. — Клянусь: я не причиню тебе вреда, пока мы не окажемся достаточно далеко, чтобы эта связь сама разорвалась.
Эти слова хлестнули меня больнее, чем я ожидала. Я закусила губу, чувствуя, как внутри закипает жгучая обида. Мы не были парой, нас ничего не связывало, но неужели я заслужила такого отношения? Я вытащила его из этого ада, рисковала собой, а он выставляет это как одолжение, будто я какая-то угроза, от которой ему нужно спасаться.
— Не утруждайся, — я горько усмехнулась, сдерживая дрожь в голосе. — Я и так не собираюсь навязывать тебе своё общество. Я лишь хочу, чтобы эта связь исчезла, и не собираюсь бегать за тобой.
Он проигнорировал мой выпад, даже не взглянув на меня. Ему было все равно, что я чувствую. Он просто хотел свободы.
— Хорошо, — я отступила, дрожащими руками открывая замки. Один за другим они поддавались, падая на пол с глухим стуком.
Как только последние цепи упали, он резко дернулся, освобождаясь. Его движения были быстрыми, хищными. Он поднялся, возвышаясь надо мной — огромный, пугающий, — но держался на расстоянии, словно боялся, что даже случайное касание осквернит его.
— Где ты будешь искать того, кто снимет метку? — спросила я, стараясь придать голосу хоть какую-то холодность.
— Ирлинг, архимаг, — бросил он, по-прежнему не глядя мне в глаза. — Если кто и знает, как вырезать эту дрянь из плоти, то только он.
Он посмотрел на меня в последний раз, и в этом взгляде было лишь нетерпение. Для него я была не спасительницей, а досадной помехой.
— Надеюсь, — добавил он ледяным тоном, — что когда я найду способ стереть эту метку, наши пути больше никогда не пересекутся.
Он развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. Его хвост бесшумно скользил по камням. Я осталась стоять в пустой темнице, слушая, как удаляются его шаги. Метка на моем запястье всё еще горела, но теперь, когда он ушел, боль стала тише, притупилась, словно нить, связывающая нас, натянулась до предела.
Он ушел к архимагу, искать способ разорвать эту связь. Я смотрела на пустой коридор и не знала, радоваться мне этому или пугаться того, что будет, если он обнаружит, что метку нельзя так просто взять и «вырезать».

Глава 6: Своя тарелка
Я так и осталась сидеть на холодном камне темницы, чувствуя, как внутри постепенно остывает обида. Странно, но когда первый всплеск эмоций прошел, я вдруг отчетливо осознала всю глупость ситуации.
Я сижу в подземелье, расстроенная тем, что очередной мужчина повел себя как полный идиот.
В прошлой жизни у меня был такой коллега — вечно всем недовольный, считающий, что весь мир ему должен, а если кто-то пытается ему помочь — значит, у этого человека «скрытые мотивы». И были бывшие, которые любили строить из себя жертв, лишь бы переложить ответственность за свою жизнь на кого-то другого. Наг был из той же породы. Самоуверенный, зацикленный на своей боли, он даже не попытался увидеть в моей помощи что-то, кроме угрозы.
Он не стоил ни моих нервов, ни моих мыслей. В конце концов, я спасла его — или, вернее, освободила, — и теперь он был не моей проблемой, а проблемой Ирлинга. И слава богу.
Я поднялась, отряхивая платье. Хватит играть в «спасительницу из книжек». Нужно вспомнить, что именно было написано в романе об этом месте.
Я медленно побрела по темным коридорам, напрягая память. В той книге Замок Черного Утеса описывался не просто как тюрьма. Автор делал акцент на том, что этот замок — «живая цитадель». Он был создан древними магами, которые стремились к полной автономности. В тексте мельком упоминалось, что замок «принимает хозяина» и обеспечивает ему базовую безопасность и комфорт, чтобы тот мог сосредоточиться на делах.
Это была моя единственная надежда. Если замок функционирует автономно, значит, он может стать идеальным бункером, пока меня ищут по всему королевству. Мне нужно было только найти, как активировать эту «защиту», о которой твердил сюжет.
Желудок протестующе скрутился. Я не ела нормально с момента перемещения.
Я вышла в главный холл, а затем интуитивно свернула в сторону, где, как мне казалось, должны были находиться жилые помещения. И точно — магия замка сработала. Стоило мне подумать о еде, как коридор впереди стал светлее, а воздух перестал быть затхлым.
Я зашла в небольшую обеденную залу. На массивном дубовом столе стоял поднос: дымящийся чайник, чашка и тарелка с простой, но свежей выпечкой. Замок был пуст, здесь не было слуг, не было людей годами, но «магия чистоты и порядка» работала безотказно. Чай был горячим, как будто его только что налили.
Я села в кресло, налила себе чаю и сделала глоток. Горячая жидкость немного успокоила нервы.
Замок принял меня. Теперь, когда в нем не осталось этого раздражающего, вечно напряженного нага, здесь стало даже уютно. Я откусила кусочек булки и задумалась: если замок меня признал, значит, я могу управлять его защитой. В книге было сказано, что «Черный Утес не выдаст своего, пока горит очаг».
Это была подсказка. Мне не нужно бежать и прятаться. Мне нужно изучить библиотеку и найти способ закрыть этот замок от любых незваных гостей. Если я хочу выжить, я должна стать частью этого места, а не просто случайной гостьей.

Путь к дому Ирлинга был похож на затяжную пытку. Скрываться было тяжело: мой хвост, лишенный привычной силы, ныл от каждого неловкого движения, а магическая метка на запястье, казалось, пульсировала в такт моему бешеному сердцу. Я передвигался как тень — прятался под днищами торговых повозок, кутаясь в украденный грязный плащ, чтобы скрыть чешую.
Каждый раз, когда я замирал, вслушиваясь в звуки дороги, мысли неизбежно возвращались к ней. К той, чье имя я боялся произнести вслух, чтобы не разбередить рану. Лия. Она была моей жизнью, моим светом в этом мире, где магия тесно переплеталась с жестокостью. Я помнил, как она умирала — их клинки, их холодные, безразличные лица… Мой клан. Они убили её только ради того, чтобы сломить меня. Они не тронули мою жизнь, но забрали всё, что делало её ценной.
Я ненавидел этот мир. И сейчас, в бреду, который накрывал меня от усталости, мне казалось, что я снова вижу её глаза.
— Лия… — прошептал я, и этот звук потонул в шуме дождя.
Но вместо её образа перед глазами вдруг всплыло другое лицо. Та человеческая девчонка из замка. Она была совсем не такой. Слабая, испуганная, но при этом упрямая до невозможности. Она смотрела на меня так, будто я — не чудовище, а человек, который нуждается в помощи. Это бесило. Это сбивало с толку. Она не должна была совать нос в мою клетку. Она не должна была пахнуть так… живо.
Дом архимага Ирлинга возник впереди, как скала среди равнины. Высокий, защищенный сложными охранными чарами, которые даже с дороги ощущались как гудящий электрический разряд.
У меня не было времени на вежливый стук. Мои силы были на исходе, и если я сейчас не попаду внутрь, то просто свалюсь здесь, в грязи.
Я подошел к воротам. Воздух вокруг них дрожал от магических щитов — сигнализация, которая предупредила бы хозяина о любом вторжении. Я не стал тратить время на попытки снять защиту. Сжав кулаки, я ударил прямо по невидимому контуру.
Магия Ирлинга взвыла, сопротивляясь, но я вложил в этот удар всю свою ярость, все годы заточения. Раздался резкий, похожий на треск разбитого стекла звук, и барьер лопнул. Сигнализация захлебнулась и замолчала, словно испугавшись моей грубой мощи.
Я вломился в дом, едва удерживаясь на ногах. Ноги — вернее, то, что от них осталось, — не держали. Внутри было тепло, пахло старыми книгами и травами, но мне было плевать.
Я сделал еще шаг, споткнулся о край ковра и рухнул на пол, тяжело выдыхая. Тело налилось свинцом. Тишина дома давила на уши.
Глаза начали слипаться. Последним, что я успел подумать перед тем, как тьма окончательно поглотила меня, был её образ. Та девчонка. Она снова стояла передо мной в той темнице, протягивая еду, и метка на её запястье горела, как маяк, не давая мне забыть о том, что даже здесь, в сотнях лиг от неё, я всё ещё связан с ней этим чёртовым проклятием.

Глава 8: Плата за вмешательство
Мой дом встретил меня неестественной тишиной. Сигнализация, над которой я работал три месяца, была не просто отключена — она была буквально вырвана «с мясом» из магического контура. Кто бы это ни был, он обладал силой, способной проломить барьер архимага, и полным отсутствием манер.
— Чтоб тебя черти сожрали, — прошипел я, перешагивая через порог. — Если ты разбил мою коллекцию редких кристаллов, я лично превращу тебя в садовую жабу.
Я прошел в прихожую и замер. На полу, среди осколков защитного барьера, лежал он. Наг. Огромный, грязный, с неестественно бледной кожей и запахом подземелий, от которого меня едва не стошнило.
— Ну конечно, — я с досадой потер переносицу. — Только тебя здесь не хватало.
Я не хотел с этим связываться. Клан наг был одним из самых опасных и закрытых сообществ, а их разборки всегда заканчивались кровью. Если я сейчас начну лечить этого беглеца, я стану соучастником. Но, с другой стороны… он был при смерти.
Недовольно бурча проклятия, я взмахнул рукой, сплетая заклинание Чистоты. Слоеная грязь, дорожная пыль и смрад темницы исчезли в одно мгновение, оставив после себя чистую, но пугающе бледную кожу. Затем, не прикасаясь к нему руками, я поднял его магическим полем и аккуратно перенес в спальню, укладывая на кровать.
Только вблизи я увидел, в каком он состоянии. Запястья и лодыжки были стерты в кровь, а раны от цепей начали гнить — обычная магия заточения всегда оставляет такие «подарки».
— Идиот, — проворчал я, начиная вливать ману. — Зачем так рваться? Тебя бы прикончили раньше, чем ты дошел бы до ворот.
Я аккуратно обрабатывал гноящиеся раны, вливая в него целительные потоки. Его тело было на грани истощения, мана внутри почти перегорела. Пришлось потратить добрую половину своего резерва, чтобы стабилизировать его состояние.
Пока я работал, в голове крутились мрачные мысли. Если его клан узнает, что он у меня… мне конец. Это будет не просто визит вежливости, а полномасштабная осада. Я бы вышвырнул его прямо сейчас, если бы не друид.
Три дня назад он пришел ко мне, весь в лесных колючках, и с порога заявил: «Ирлинг, жди гостя. Он принесет весть, которая укажет путь к твоей суженой».
Я тогда только посмеялся. «Суженая? Ты шутишь? Я архимаг, у меня нет времени на дам, у меня свитки горят». Но друид не ошибался. Если этот наг — тот самый «гость», то мне придется играть в спасителя, нравится мне это или нет.
Я закончил с последней повязкой и вытер пот со лба. Наг задышал ровнее, хотя все еще оставался без сознания.
Я не мог просто уйти. Если он очнется и решит, что я враг, он разнесет тут всё до основания. Я взял массивное кресло, перетащил его к окну и сел, скрестив руки на груди. В руках я сжимал книгу, но читать не мог.
Я буду ждать. Если этот чешуйчатый действительно ключ к моей будущей жене, то я готов потерпеть его присутствие в своем доме. Но если друид снова напутал… я лично приду к нему и превращу его посох в горшок для фикуса

Я допила чай и поставила пустую чашку на стол. В голове всё крутилась фраза из того романа, который когда-то казался мне просто развлекательным чтивом: «Черный Утес не выдаст своего, пока горит очаг».
Замок описывался как «живая цитадель», созданная древними магами для полной автономии. Он не ждал паролей или сложных заклинаний — он ждал Хозяина. Того, кто придет, зажжет огонь и станет частью этого пространства.
Я встала и направилась в главный зал, где располагался огромный камин, выложенный черным обсидианом. Долгие годы он был холодным и мертвым, как и сам замок.
Я опустилась на колени, сложила сухие дрова, которые нашла в корзине у стены, и высекла искру. Пламя занялось неохотно, но вскоре разгорелось ровным, живым светом. И тут мой взгляд зацепился за странные символы, вырезанные на самом краю камня, прямо над очагом.
Я наклонилась ближе, чувствуя, как сердце забилось чаще. Это не была местная вязь, которую я видела в свитках. Это был мой язык. Четкие, глубокие буквы, словно кто-то высек их здесь давным-давно, ожидая именно меня. Я провела пальцем по холодным знакам и вслух, дрожащим от волнения голосом, прочитала:
— «Дом мой, крепость моя, внемли — хранитель пришел».
Как только последнее слово сорвалось с моих губ, замок отозвался.
Сначала это было тихое гудение, вибрация пола, прошедшая от камина по всему фундаменту. Затем по стенам, словно сосуды, запульсировали магические линии — от очага к колоннам, от колонн к потолку. Я почувствовала это как прилив тепла: замок словно расправил плечи после долгого сна. Воздух вокруг стал плотным, осязаемым. Снаружи, где-то далеко за толстыми стенами, я почувствовала, как смыкается невидимый защитный купол.
«Принял». Я поняла это так же отчетливо, как если бы замок сказал мне это вслух.
Груз, который давил на плечи последние дни, исчез. Теперь я была здесь не чужой, а частью этой цитадели.
Но радость быстро сменилась холодным расчетом. Безопасность — это хорошо. Пусть замок обеспечивает меня едой и кровом, но я не собираюсь вечно быть затворницей в этих каменных стенах. Мне нужны ресурсы. Деньги. Если я хочу когда-нибудь выбраться отсюда, сменить имя, начать жизнь с чистого листа или просто иметь «подушку безопасности» на случай, если замок вдруг решит, что я ему больше не нужна, мне нужен капитал.
Память снова подкинула фрагмент из романа. В паре миль к северу от Черного Утеса лежало озеро, которое местные обходили за версту. Легенда гласила, что в него веками сбрасывали дань пролетавшие драконы. Люди веками боялись проверять дно, считая, что магия драконьего гнева там всё еще «фонит».
— Драконы, — хмыкнула я, перебирая в голове скудные запасы снаряжения. — Сказочки для тех, у кого полные амбары зерна.
Если в озере действительно осталось хоть немного золота, это мой единственный шанс купить себе будущее. Я не собираюсь ждать, пока меня выкурят из замка, или пока обстоятельства прижмут к стенке. Риск утонуть или встретить «эхо» драконьего гнева выглядел гораздо привлекательнее, чем перспектива просидеть здесь до конца дней, не имея за душой ни гроша.
Я приняла решение. Завтра на рассвете я иду к озеру. Если легенда окажется правдой, и там лежат сокровища… что ж, значит, удача наконец-то повернулась ко мне лицом.