Иллюзия Безумия

Часть 2

Такси мчалось по мокрому асфальту, словно спеша доставить меня к вратам стационара до того, как я передумаю. Запотевшие стекла искажали очертания улиц. Я сжимал в кармане смятую выписку врача, еще не до конца понимая, как за несколько часов жизнь превратилась в этот сюрреалистичный квест за собственным рассудком. Да, я всё ещё не понимал до конца, что привело меня сюда, но цеплялся за веру в правильность выбора. Пальцы непроизвольно теребили шрам на запястье — молчаливый свидетель ночей, когда жуткие тени за каждым углом казались реальнее, чем дыхание спящей матери. Сейчас, спустя двадцать лет, я готов был признать: возможно, это не дом был населен призраками, а мое сознание — демонами. Хриплый смешок вырвался из горла, когда представил, как доктор будет складывать пазл моей биографии из таких вот «возможно» и «вероятно».

Водитель резко затормозил у чугунных ворот. Отблеск старой вывески «Центр коррекции психического здоровья» упал на дрожащие ладони. Всего-то и нужно было — подумал я, ощущая во рту привкус железа. Дверь такси захлопнулась, словно крышка погребального ларца.

Шаг за шагом, сквозь огненную арку кленов, теряющих листву, я приближался к зданию, чьи почерневшие колонны и треснувшие карнизы напоминали вход в забытый храм. Больница возвышалась монолитом из другого века — некогда величественная, теперь ее посеревшие стены покрывали паутины трещин, а облупившаяся лепнина осыпалась, словно проказа.

Лямка рюкзака впивалась в ладонь, пока я взбегал по ступеням, отполированным тысячами таких же нервных шагов. Внутри всё сжималось от странной смеси — не то предвкушения прозрения, не то животного страха перед капканом. Сердце глухо стучало под ребрами, отдавая пульсацией в висках. Глотнув ледяного воздуха, я взглянул на циферблат — 7:55. Пять минут на то, чтобы развернуться и раствориться в рыжей дымке рассвета. Но пальцы сами потянулись к холодной ручке двери — тяжелой, покрытой облезлой эмалью. Секунда колебания — и щелчок замка отрезал путь назад.

Узкий коридор встретил меня стерильным светом люминесцентных ламп. Серые стены, выложенная белой плиткой полосатая пола — всё напоминало тоннель в подземке, если бы не табличка «Регистратура» у двери. За стойкой из светлого пластика сидела девушка в медицинском халате, щелкая клавишами компьютера.

Неожиданно интерьер оказался куда более ухоженным, чем предполагал: глянцевые поверхности отражали свет, а в воздухе витал слабый запах дезинфекции, словно персонал тщательно готовился к чьему-то визиту.

— Доброе утро… — голос сорвался на полуслове, когда я протянул ей смятый бланк направления. Бумага легла на стойку с едва слышным шуршанием. — Меня направили на госпитализацию.

Её глаза резко скользнули вверх, на мгновение задержавшись на моем лице. Пальцы с коротко подстриженными ногтями рывком выдернули направление из моих рук, оставив на ладони царапающее ощущение. Администраторша пробежалась взглядом по строчкам, где закорючки врачебного почерка сливались в абстрактный узор, затем внезапно улыбнулась — сладковато, как сироп от кашля.

— Медсестра сопроводит вас в палату, — прозвучало неожиданно мелодично, будто голос принадлежал другому человеку. Я кивнул, стараясь не думать о кадрах из «Пролетая над гнездом кукушки», которые навязчиво всплывали в памяти. Палаты, доводящие до безумия, персонал, издевающийся над пациентами — когда-то это казалось пугающе правдоподобным. Но сейчас, оглядывая аккуратный кабинет с рядами папок и мерцающим монитором, я не видел ничего зловещего.

Администраторша между тем поднялась, перелистнула несколько документов в стопке и извлекла новый бланк. Ее движения были точными, отточенными, будто каждое действие она повторяла сотни раз. Я замер, ловя в воздухе тиканье часов и далекие шаги за дверью. Может, здесь действительно всё иначе? — подумалось с осторожной надеждой.

— Подпишите согласие, — девушка вонзила ноготь в пункт договора, оставив крошечную вмятину на бумаге. Ручка скрипела, выводя неровные буквы. Когда я наконец поставил последнюю точку, ладонь была влажной от пота.

— Теперь проверка, — администраторша кивнула куда-то за мою спину.

Сзади, прислонившись к стене, стоял мужчина в поношенной форме. Металлоискатель в его руке казался игрушечным на фоне массивных плеч, но взгляд... веки опухли от бессонных смен, синева под глазами сливалась с тенями под козырьком фуражки. Он молча кивнул, жестом указывая на стол. Сумка, ключи, телефон. Я быстро выложил содержимое карманов на стол, наблюдая, как охранник ковыряется в вещах потрескавшимися ногтями.

— Телефон нельзя, — прохрипел он, бросив мобильный в ящик с табличкой «Хранение» и захлопнув его с таким видом, будто хоронил не устройство, а часть моей прежней жизни. Ни звонков, ни сообщений, прекрасно... — мелькнуло в голове. Мысль о работе вызвала горькую усмешку: отпуск за свой счет вряд ли спасет от увольнения. Но сейчас, под мерцающим светом ламп дневного света, это казалось пугающе далеким. Охранник провел сканером вдоль тела. Прибор взвизгнул у пояса.

— Ремень снять, — буркнул мужчина, и я понял: здесь даже твои штаны не принадлежат тебе.

Лифт напротив застонал, заставив меня вздрогнуть. Металлический лязг эхом прокатился по холлу, когда двери распахнулись, выпустив волну затхлого воздуха с нотками антисептика. Из кабины выпорхнула медсестра — слишком легкая, почти невесомая, словно кукла на пружинках. Синий халат обвисал на ее угловатых плечах, а кудри цвета пшеничной соломы раскачивались в такт шагам, будто живые.

Улыбка куклы Барби после десяти лет в песочнице, — подумал я, когда она приблизилась. Ее губы растянулись до неестественных пределов, обнажая бледные десны с синюшными прожилками. Глаза же оставались неподвижными — стеклянные пуговицы на фарфоровом лице.

— А вот и новый пациент, я так понимаю! — Голос звенел, как надтреснутый колокольчик. Пальцы с облупившимся лаком схватили мою карту.

Администраторша, не отрываясь от монитора, бросила сквозь зубы: «Проведи до четвертой, Луиза». Ее пальцы застучали по клавиатуре с такой яростью, будто она шифровала послание о помощи.