Иллюзия Безумия

Глава 6

Сознание медленно возвращалось, и я заставил себя открыть глаза. Вместо привычных мне обоев над кроватью передо мной зияла знакомая стерильная белизна. Я резко приподнялся на локте, сердце колотилось как сумасшедшее. Нет, это не моя комната. Даже не обычный больничный бокс. Палата...Узкое окно с решеткой, запах антисептика, едва приглушенный ароматом лаванды из саше на тумбочке. Сердце упало: психиатрическая лечебница. Снова здесь? Но ведь вчерашний день я провел на свободе... Неужели все, что было после выписки, — сон?

Я вскочил, цепляясь взглядом за детали. Номер на двери — ржавая четверка. На противоположной стене висел тот самый календарь с кроликом в шляпе, который медсестры оставляли для Эйдана. Красная пластиковая стрелка указывала на 28 ноября. Понедельник. Выписка была в воскресенье. Логика рушилась, как карточный домик. Пальцы дрожали, когда я дотронулся до шеи — под кожей пульсировала свежая царапина. Боль резкая, настоящая.

Галлюцинации не оставляют шрамов, — прошептал я, но тут же сжал виски. А если мозг, сломанный нейролептиками, теперь сам рисует телесные иллюзии? Тело вдруг стало тяжелым, будто груз бетонных плит придавил к койке. Страх зашевелился в горле комом. Что, если я никогда не покидал эту палату? Если «выписка», «квартира», «чудовище» — лишь слои одного бесконечного бреда?

Стук в дверь прозвучал скорее как формальность — прежде чем я успел отозваться, створка уже распахнулась, впуская в палату доктора Уайта. Его лицо излучало неприятную смесь профессионального спокойствия и скрытого торжества, будто вздернутые уголки губ беззвучно повторяли: «А я предупреждал».

— Доброе утро, Дэниел. — Мужчина сделал паузу, искусственно растягивая момент, пальцы перебирали блестящий корпус планшета. — Как самочувствие?

Я намеренно уставился в пыльное больничное окно, сжимая кулаки под одеялом. — Почему я здесь? — выдохнул я, чувствуя, как жар стыда разливается по шее.

Доктор неторопливо приблизился к койке, поправив очки.

— Ничего не помните? Что ж, это объяснимо. — Его тон звучал почти игриво. — Соседи нашли вашу дверь распахнутой, услышали крик. Вы лежали без сознания у шкафа, будто пытались что-то схватить. Предположили обморок, вызвали скорую… Но раз травм нет, вас перевезли ко мне. — Он наклонился, поймав мой избегающий взгляд. — Расскажите, Дэниел. Что случилось вчера?

Доктор Уайт наклонился вперёд, и блик света со стакана разрезал его лицо пополам.

— Скажите честно, Дэниел. Галлюцинации. Были?

Сердце ударило в рёбра. Я зажмурился, пытаясь стереть из памяти тот вечер: скрип открывающейся двери холодные пальцы, обвившие шею... Слова застряли в горле комом.

— Да... — выдохнул я, и воздух вышел вместе с сопротивлением. — Были.

Доктор медленно откинул голову, будто ловил солнечный луч из зарешеченного окна. Улыбка расползлась по его лицу как пятно чернил.

— Значит, я... остаюсь здесь? — Голос дрогнул, будто сам себе не веря. Пальцы судорожно сплелись под шершавым одеялом, ногти впились в ладони.

Доктор Уайт медленно поправил очки, и в его глазах вспыхнул холодный блеск.

— Надеюсь, вы не забыли о подписанном вами документе? — Он произнес это сладковато-ядовитым тоном. — Принудительная госпитализация при рецидиве. Вы же сами настаивали на своей адекватности тогда.

Чёрт! В висках застучало. Я стиснул зубы, чтобы не выкрикнуть ругательство. Да, это был я — самоуверенный идиот, ставящий подпись под кошмаром. Теперь его ухмылка казалась мне оскалом хищника, который наконец загнал добычу в клетку.

— То есть...выхода нет? — Спросил я хрипло, машинально откидываясь на подушку.

— Выход — выздоровление, — Уайт похлопал папку с историей болезни, будто поглаживая кота. — А пока ваши «друзья» снова стучатся в дверь... — Он кивнул на тикающие часы над дверью, секундная стрелка прыгала, как сумасшедшая. — Мы не рискнём выпустить часовой механизм без шестерёнки.

Возможно, он и прав. Все эти наивные попытки верить в чудо, рисовать в воображении себя среди тех редких счастливчиков, что покидают больничные стены навсегда... Глупый самообман. Я провёл пальцами по холодным перилам кровати, вслушиваясь в привычный хор звуков — мерцание люминесцентных ламп, перестук каблуков в коридоре. Может, это и есть лучший исход? Не метаться между съёмными углами и микрокредитами, не чувствовать ежедневно, как жизнь просачивается сквозь пальцы, словно песок. Здесь же предсказуемо, как в аквариуме — стерильно, сыто, безопасно.

— Не переживайте, — врач щелкнул стилусом по экрану планшета, избегая моего взгляда. — Начнем экспериментальную терапию. Через месяц, возможно, отправитесь домой, будто заново родившимся. — Его смешок прозвучал фальшиво, а слово «возможно» повисло в воздухе, словно ядовитая капля. Он резко засунул гаджет под мышку, сделав шаг к двери, будто спешил убежать от собственных обещаний.

Я провел пальцем по шершавой поверхности больничной тумбочки, глядя на пустую кровать у окна. Солнечный луч дрожал на безупречно заправленных простынях.

— Эйдан... его ведь выписали?

Тень пробежала по лицу Уайта, будто кто-то на миг выключил свет в его карих глазах. — Пока нет, — он резко поправил манжету. Сосредоточьтесь на своём лечении. Остальное — наша забота. — он провёл рукой по подбородку, смазав жест в привычную маску безразличия.

Воздух тяжело вырвался из груди. А что, если я сгущаю краски? — мысль впилась в сознание, заставляя окинуть палату новым взглядом. Вентилятор над головой монотонно жужжал, будто насмехался над моими сомнениями. Даже мама когда-то была здесь… Мама. Мысль ударила внезапно, заставив сердце сжаться.

— Доктор Уайт! — сорвавшийся голос прозвучал громче, чем я планировал.

Мужчина в белом халате замер у порога, тень от дверного косяка разрезала его лицо пополам. В тишине отчетливо стучали мои часы. — Моя мать... — язык вдруг стал ватным, но я продолжил, выталкивая слова сквозь спазм в груди, — Ее фотографии в вашей клинике. Вы лечили ее.