Иллюзия контроля

Глава 7. Зачем рассказывают сказки

Вечер. Королевский парк.

Территория дворца охранялась по периметру, а во внутреннем парке издалека просматривались только освещенные фонарями дорожки. Держась изрядно полысевшей из-за холодов колючей изгороди, я, не поднимая головы, пробежала к сторожке садовника.

Жухлая жесткая трава перед дверью была не просто примята, а даже местами вывернута из почвы. Как будто по влажному дерну топтались в тяжелых сапогах. Отчетливые следы, особенно отпечатки каблуков. Подошвы, должно быть, крепкие, не сношенные. Я потянула носом прохладный весенний воздух. Пахло влажной землей и прелой листвой. Свежий ветер нес с моря слабый запах водорослей. Вонь от ваксы — а я уже привыкла ориентироваться именно на этот запах, когда выжидала гвардейцев — в парке не ощущалась. Кисловатый душок крашеной шерсти можно было почувствовать, только призвав на помощь Тень.

Маленькое окошко сторожки, как обычно, светилось изнутри лукавым живым огоньком. Много лет я боялась приближаться к домику для граблей и метел из-за этого вечного света в окошке. Всё мерещилось, что там сидит парковый сторож, да ещё непременно вооруженный. Оказалось, что это очередная уловка службы безопасности. Старик-садовник постоянно рассказывал, что при прежнем короле мётлы охранялись куда как лучше, чем сейчас.

Была причина, на самом деле.

Я отошла от сторожки по своим следам и вернулась к теплице, рядом с которой видела садовника. Он смолил самокрутку и задумчиво смотрел куда-то в сторону храма и королевской усыпальницы. Я подняла с земли мелкий камешек и бросила. С тихим звоном он ударился о стекло. Садовник вздрогнул и обернулся. Раздавил сигарету о мраморный бортик сухого фонтана и тяжелой походкой заковылял ко мне.

Когда мы оказались рядом со сторожкой, я хлопнула садовника по плечу и указала на следы.

— Немудрено! Урезали же все! Я один за сторожкой слежу, — посетовал старина Эрн, почесывая заскорузлыми пальцами грудь под ключицей, аккурат в том месте, где обычно наносят несмываемый знак верности. — Вот раньше и надежа была, и подмога. При старом короле иначе все было, а сейчас... Сейчас ходи, кто хочет. Вот они и ходят, в своих плащиках-то... то туда, то сюда! Замаешься с ними...

— «Кто»? — я сложила вместе указательный и средний пальцы и помахала перед собой. Потом изобразила красноречивым жестом человеческую походку и вопросительно подняла брови: — «Кто ходит?»

Эрн, переваливаясь с ноги на ногу, прошел к столу и уселся на стул с обломанной спинкой. Сунул нос в пустую глиняную кружку, будто там еще могло что-то плескаться. Поскреб ямку на подбородке и тяжко вздохнул. Мне более доходчивые намеки не требовались. Я достала из сумки очередную бутылку из королевского погреба и поставила перед ним. Эрн оживился, его плохо выбритые щеки с островками седой щетины приятно зарумянились, а водянистые голубые глаза радостно заблестели.

— Нравишься ты мне... барыш-шня, — с нежностью глядя на бутылку, признался садовник. — Лицо у тебя умное, глаза... гмм... добрые. И не болтаешь. Эт-та редкость в наше время-то. Ты это, заходи почаще, чего раз в две-три декады-то. Только штоб ни одна с-стерлядь о том не прознала! Иначе попрут старого вояку со службы, сапогами под зад. А я, между прочим, кровь за короля проливал!..

Я нетерпеливо и отрывисто похлопала в ладони, привлекая внимание. Еще раз жестами спросила: «Кто здесь ходит?» Нахмурилась, чтобы показать, что для меня это очень важно. Ткнула пальцем в направлении люка в полу, чтобы совсем доходчиво было. Единственный потайной ход в город охранял только Эрн, я не могла поверить, что он не понимает, насколько важно следить за тем, чтобы здесь не шатались посторонние!

Старик упрямо покачал головой с торчащими в разные стороны клоками истончившейся от старости шевелюры.

— Вот ты эт-та, молчишь. И правильно, между прочим, делаешь! Барыш-шня... Вот и я молчу. Не след простым людям влезать в эти дела. Увидишь магистра в городе, а тем паче во дворце — держись подальше, вот тебе совет... я кровь проливал, так-то. Служил короне, вишь.

Он оттянул ворот, чтобы показать узнаваемый силуэт наколки в виде трех сплетенных лент на ключице.

«Магистры не выходят за пределы Академии», — ответила бы я, если бы могла. Или если бы не Эрн мне рассказывал такие небылицы, а кто-то другой. В отличие от остальных, старина Эрн никогда мне не лгал.

— «Очкарики ходят?» — уточнила я, чтобы проверить свою догадку.

Эрн с озабоченный видом кивнул.

— Ящики таскают. Мне не докладывают. Вина не ставят. Рожи наглые, глаза злые, штоп им провалиться!

Пробка с глухим хлопком вылетела из горлышка. Я с мрачным удовлетворением наблюдала за тем, как в щербатую глиняную кружку старого садовника льется лучшее королевское вино, закупоренное в тот год, когда родилась Эсстель.

* * *

Серый город под плащом сплошного весеннего дождя был неузнаваем. Я долго спускалась из Верхнего города, петляя по улочкам и жалея, что на время Разлива магистрат запирает все фуникулеры на замок. Замерзла до костей, как говорили матросы в порту. Уж теперь-то я знала, каково им приходится в шторм, когда ледяная вода льет сверху, достает до колен снизу, а ты должен терпеть и работать, чтобы выжить.

«Демоновы заговорщики, почему измену замышляют они, а под дождем шляться мне? Провались он в Бездну, этот браслет вместе со всей магией!» — сумрачно размышляла я, стуча зубами от холода.

Мне хотелось подвести жирную черту и начать свою историю с чистого листа. Но никак не получалось начать заново. Мысли размокали под дождем, и их уносило ветром, я без конца думала только о том, что наименее опасен для меня князь Алишер, но... только для меня. А как же Акато-Риору? Что будет с городом, если я не сумею остановить Братоубийцу? Сколько крови прольется? А как отреагируют соседи? Особенно южная империя не обрадуется. Император уже не первый год засылает сватов, мечтая заполучить Белый город в качестве богатой провинции. Алишер же, заняв трон, лишит их завидной невесты с приданым в целую страну.