Иллюзия. Кто управляет мной

Детство Алексея.

Никто не знает моих родителей, или каких-то родственников. Я был подкинут к дому малютки в первый год моей жизни. Как говорят, я был укутан двумя одеялами, в небольшой корзине с запиской внутри. Где было написано, что я рождён 14 июня 1995 года, и зовут меня Алексеем. Больше ни какой информации обо мне не было.
За моё пребывание в детском доме, меня не раз раз пытались усыновить. Правда, всегда ничего из этого хорошего не выходило.

Первый раз было, когда мне исполнилось только 3 года. На первый взгляд, как сейчас помню, семья вроде не плохая была, приняли меня очень тепло и нежно, голодом не морили. Однако, продлилось это не долго, так как я был не по годам ушлый и любопытный.

В свои 3 года мне уже было интересно, как работают некоторые электрические приборы.

Приёмные родители постоянно жаловались на телевизор между собой, что плохо работает и пока ни постучишь по нему хорошенько, он не работает вообще. Ну, я и решил посмотреть, что там не так. Может, контакты от лампы отходят или пыли много скопилось внутри, из-за этого ток пробивает. Дождался, когда мачеха ушла на работу, а отчим сидел в своём кабинете, работал над какими-то чертежами проектов, и лишь, изредка поглядывая за мной.

Взял в чулане отвёртки и пошёл ремонтировать телевизор. Всё вроде бы учёл, ну не учёл одного, что в этих ламповых телевизорах ещё остаётся ток, некоторое время, после того, как его выключаешь из сети. Шарахнуло меня так, что моя рука, от кисти до локтя оплавилась, как сливочное масло на сковороде, а по всей квартире воняло свежим жаренным мясом молодой индейки.

Меня отвезли в больницу, где я чудом уже на 2 день почти полностью поправился, и от ожегов остались лишь небольшие шрамы, которые тоже через пару дней исчезли.

Тогда, все присутствующие врачи были в первый раз в небольшом шоке, от скорости заживления моих ран. Почему в первый? Потому что я ни раз, их ещё удивлял.

В это самое время опека снова вернула меня в детский дом. Они ещё раза 2 навещали меня, а потом, видимо смирились и забыли.

Во второй раз я попал в рабство. Мне было уже 7 лет, и забрали меня куда-то на окраину города. Опекунами были не очень, (мягко говоря) психически здоровыми людьми. Как им вообще опека дала согласие. Не понимаю.
Еще при первой встрече была видна, эта "ехидная улыбка", которая никакого доверия не внушала. Ну что поделать, меня будто кто-то спрашивает.

Мы приехали в небольшой дом, и пока рядом была представительница опеки, всё вроде было хорошо. Они показали ей условия, что это временное жильё, и рядом, в метрах десяти, они строят новый дом. От дома там, конечно, была только расчищенная площадка, и выставленная опалубка под фундамент. Она поинтересовалась, где их ещё один опекаемый, на что они ответили, что он в городе, в гостях у их дочери, и на днях вернётся домой.

Когда представительница уехала, меня сразу же отвели в небольшой подвал, где на цепи сидел мальчик, которому было 10 лет. Лицо его было всё в синяках, на шеи следы от удушья. Одежда вся рваная, грязная, со следами свежей крови.

Мне кинули матрас и тонюсенькое одеяло, на ногу одели цепь.

- Слушай, малой, ты будешь делать всё, что мы скажем. Любая провинность карается твоим здоровьем. Ты меня понял?

- ...(молча кивнул головой)

- Значит, сейчас, спать. Сегодня мы с женой замотались из-за тебя. Утром в 6 часов подъём и работать, как "папа Карло". Ах, да, похлёбки вам сегодня не видать. Маме некогда. Всё, бай, детишки!

- Тебя как зовут? (спросил я)

- Максим.

- Максим, а почему ты так выглядишь? Откуда у тебя синяки на лице и шеи? Меня, кстати, Лёшей зовут.

- Ты скоро будешь также выглядеть. Они бьют просто так, я работаю целыми днями, стараюсь, а они всё равно бьют... Им нравится бить и издеваться.

- А сколько ты уже здесь находишься? (с недоумением спрашиваю его)

- Я уже не помню, год или два. Я начинаю всё забывать, что было раньше. Я даже не помню вкуса конфет, ах, сейчас бы конфетку...

- Вот, держи, я как раз в столовой ещё днём стащил.

- Ммм. Спасибо! (жадно стал жевать, пуская слюну со рта)

- А сбежать не пытался?

- Пытался. Потом неделю был без еды, одеяла и матраса. Ещё и побили сильно.
Всё, Лёша, давай спать. Утром поднимут и пойдём работать. Нужно набраться сил. Спокойной ночи.

- Спокойной. (Ответил я)

С утра к нам зашёл мужчина. Принёс похлёбку (ужасней я ничего не пробовал), где была просто солёная вода и хлеб. Ну, иногда, в похлёбке ещё лук приглядывался.

Отцепил нам кандалы, и сказал, что через 5 минут ждёт нас наверху.
Когда мы поднялись, дал нам 2 лопаты, тележку и ёмкость для замешивания цемента.

- За сегодня, чтобы залили фундамент. Вот под эти крайние доски. А уровень я уж как-нибудь сам, а то напортачите всё мне здесь.

- Цемент лежит в чулане. Камень для бута... Как тебя там? Толи Серёжа, толи Вася натаскал.

- Максим!

- Да мне пофиг, как там вас. Вы мне нужны только для работы. А если ещё откроешь свою пасть, я за себя не отвечаю!

- Так что, всё готово. К вечеру приду принимать, и ни дай Боже, вам не успеть. Пеняйте на себя. И не вздумайте убежать, мы за вами следим. Здесь место гиблое, и никого здесь не встретить, кроме бродячих собак, которые вас же и разорвут на кусочки. (Ушёл в дом)