Иллюзия Правды

Часть 1. Глава 1.

Я сидела на полу возле кровати в практически кромешной темноте. У меня не было желания открывать тяжёлые шторы и впускать в комнату яркие радостные солнечные лучики. Лишь самый маленький из них пробился сквозь плотную ткань, попадая в небольшое зеркало на стене, оставляя всё остальное в тени. Из отражения на меня смотрела маленькая девочка, своей бледностью похожая на призрак.

С детства я обладала очень странной внешностью, больше походила на оживший труп. Я не закричала, когда родилась, как делают все дети, раскрывая лёгкие. Как рассказывала Рил, я беззвучно открывала рот, не издавая ни звука. Так я и осталась немой на всю свою жизнь.

 С самого рождения я была очень слабой, плохо дышала и постоянно этим пугала отца. Почти ничего не ела и из-за сильнейшей до судорог одышки не могла долго бегать. Родители с этим сделать ничего не могли, как и врачи которых они приглашали толпами. Помню их жалостливые взгляды и вечно холодные руки.

Мама никогда меня не обнимала, даже не прикасалась. Как и все, кто время от времени бывал в нашем доме, она смотрела на меня с отвращением и страхом. Наверное, я просто не достойна, чтобы меня любили, и была лишь нежеланным слабым ребёнком. Куча потраченных денег на моё лечение не принесли никакого результата.

Сколько себя помню, я жила в отдельном крыле, куда практически никто не ходил. Кроме нескольких человек. Похоже, они думали, что я болею какой-то неизлечимой заразой. Может, они были и правы. Единственным моим занятием стало изучение истории и этикета. На большее родители не хотели тратить и без того заканчивающиеся деньги. Утешением были вылазки в лес, где я сидела у неглубокой речушки в окружении невысоких деревьев с пушистой кроной. Я была словно серым пятном на фоне прекрасных растений. Длинные белые серёжки свисали со старых, как мир, ветвей. С древних времён считалось, что эти серёжки — подарок Бога, его застывшие слёзы или “древние души”, как их называли в народе, наделённые магией и способные исцелять. Если выпить настой из длинных соцветий — раны затянутся практически на глазах. Я любила сидеть под старым деревом и мечтать, вдыхая целительный аромат его цветения. Хотелось стать здоровой и увидеть весь мир, в который я не могу выбраться из-за своей слабости. Но похоже этому не суждено сбыться.

Снова и снова ко мне стали возвращаться прилипчивые воспоминания произошедшего в обеденной:

«— Проходи, Евангелианна.

Дождавшись разрешения матери, прошла за стол. Съев завтрак и запив его свежим ягодным соком, нервно теребила свою косу, в страхе ожидая слов матери. Мне не хотелось снова выслушивать приказы и наставления и крики на слуг.

— Сегодня твой восемнадцатый день рождения. По традиции в этот день молодые леди проходят через церемонию обручения с наречённым. Ты знаешь, что хоть мы и живём обособленно, но перечить приказу короля никто не имеет права, — слово неожиданно взял отец, хотя обычно он был молчалив.

На стол легло письмо — то самое приглашение. Со своего места я увидела очертания герба короля. То, что я была в шоке — можно не говорить. Я была поражена настолько, что сосредоточиться стало очень сложно. Бал, на котором меня представят ко двору, был ожидаем, меня к нему готовили, но жених... к такому я была не готова... Я всегда надеялась, что смогу выбрать мужа сама.

— Тебя отдают за наследника одного из знатнейших родов нашей страны. Это большая честь для нашей семьи. Король помнит, как я был ему верен, — добавил граф.

У меня от шока начали неметь руки. Не ожидала от родителей такого. Меня просто продали. Похоже, они выбрали мне в пару наиболее выгодную для них кандидатуру. Они смогут стать обеспеченными и признанными при дворе и, конечно, наконец избавятся от меня. Не об этом ли мечтала моя матушка практически все время, после того как отец ушёл с поста капитана дворцовой стражи? Снова танцевать на балах и получать подарки. Губы задрожали, и я в отчаянии сжала руки в кулаки. Глаза наполнились слезами из-за обуревавших меня эмоций. Я отчаянно завертела головой, пытаясь донести до своих родных, как отношусь к этому замужеству. Если сейчас не решусь — потом будет поздно. Достала свой блокнот, и впервые решившись им возразить, написала:

«Нет! Я не знаю его! А если он жестокий и урод? Не пойду замуж в слепую!».

— А нас никто не спрашивал, это приказ короля. Ты последняя в нашем роду. Король приказал соединить наши знатные дома и сохранить благородную кровь, так что в этом случае решаешь не ты и не твой жених. Вас ставят перед фактом. Подумай, каково будет ему, когда он тебя увидит.

Я торопливо писала ответ дрожащими руками, но мать остановила меня:

— Всё, Евангелианна, не о чем говорить. Это должен был быть твой подарок на день рождения, но ты восприняла его, как страшное наказание. Ты слишком свободолюбива. Возвращайся в свою комнату и собирай вещи, завтра мы уезжаем ко двору.

Мне ничего не осталось, как развернуться и уйти.

 

 Такой безысходности я не чувствовала никогда. В душе появилось стойкое ощущение, что мной пользуются ради своей выгоды. Эмоционально я была выжата, как лимон, от изнеможения и внезапно накатившей слабости меня начало трясти. От отчаяния захотелось выть, но, как всегда, я не могла вымолвить ни звука. Хотелось сжаться в комочек.»

— Анна, как ты? — обеспокоено спросила Рил, войдя в комнату и вырывая меня из воспоминаний.

Для меня она была словно яркий лучик в этом доме. Она привносила в моё существование чувства тепла и заботы и поддерживала, что бы со мной ни случалось. Она обняла меня и посмотрела в глаза. Достав свой блокнот, я написала:

«Не знаю, что делать, не хочу замуж за незнакомого мужчину и быть мешком для благородной крови. Хочу сама решать, за кого выходить замуж и что делать. Хочу свободы».



Анна Домасевич

Отредактировано: 10.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться