Иллюзия правды

Глава 1. Пачка контрацептивов

Лорейн Вейл

— Мне пачку презервативов, пожалуйста! — неуверенно улыбнувшись, обратилась я к долговязому продавцу, который тут же принялся закидывать меня уточняющими вопросами:

— Вам ту, которая с обычными или ребристыми? А, быть может, ультратонкими?

Такое обилие вариантов меня изрядно озадачило. Неужели этот цварг не чувствовал своими рогами-резонаторами моего смущения?

— Эмм... — замялась я.

Шварх! Откуда мне знать, какие лучше? [1]

Буркнув, чтобы дал самые обычные, я поглубже спряталась в объёмном капюшоне толстовки, так, чтобы и носа не было видно, и искоса взглянула на цварга позади себя. Там стоял ОН. Мужчина моей мечты и недосягаемый для меня идеал – сенатор Ксавье Де Ла Круа. Сегодня на нем не было его привычного и так шедшего ему белоснежного костюма-тройки. Чтобы не выделяться, он надел обычные брюки и сиреневую рубашку, которая гармонично подчёркивала цвет его кожи, и, непринуждённо оперевшись на товарный конвейер, ожидал своей очереди.

В его гордом, аристократическом взгляде графитовых глаз таилась сила, способная вызвать во мне настоящий космический шторм. А от витьеватых, чернильных резонаторов на его голове невозможно было оторваться: какие же они были мощные и красивые – само олицетворение цваргского величия! Как бы мне хотелось прикоснуться к ним и почувствовать ту особую связь, возникающую между цваргом и его избранницей. Не каждый цварг позволял прикасаться к ним, ведь рога являлись самым уязвимым местом, и, говорят, для многих – весьма эрогенной зоной. Даже члены ближнего круга не всегда могли дотронуться до этих особенных и уникальных органов, позволяющих мужчинам нашей расы чувствовать и влиять на эмоции окружающих.

Но в этом и заключался весь парадокс: я мечтала о прикосновении, на которое не имела ни малейшего права, а Ксавье даже не знал о моем существовании, ловко избегая любого контакта. Единственное, чем он мог меня одарить, так это лёгкой, дежурной улыбкой очень занятого сенатора, которая без сомнений ему шла, и которая говорила о его полном безразличии ко мне как к женщине. Да, он относился ко всем одинаково, показывая свою беспристрастность и непредвзятость.

И если у меня не получалось приблизиться к нему по правилам, то я рискнула нарушить сложившуюся гравитацию и привлечь его внимание самым радикальным для планеты Цварг способом. Такая покупка не вызвала бы осуждения ни на одной планете Федерации Объединённых Миров. [2] Но для чопорного Цварга, где более тысячи лет наблюдался демографический спад и лишь недавно наметился осторожный рост рождаемости, приобретение контрацептивов цваргиней воспринималось почти как вызов, говоривший о ее доступности.

И вот сейчас, когда я столь неуверенно попросила у продавца эту пачку контрацептивов, сенатор прищурил свой пристальный взгляд и, слегка качая рогатой головой, посмотрел в мою сторону. А его массивный, пятигранный шип на конце фиолетового хвоста нервно дёрнулся в сторону.

Ксавье, хоть и был сторонником цваргской "революции", благодаря которой цваргиням, наконец, позволили самим решать, за кого им выходить замуж и покидать беспрепятственно планету, но даже он не ожидал услышать от чистокровной цваргини, что она станет открыто покупать в общественном месте столь интимные вещи. И потому, всем видом выразил своё возмущение.

Космическое разочарование! Было очевидно, что моя идея потерпела фиаско: хоть мне и удалось привлечь внимание к своей персоне, но скорее оно носило пренебрежительный характер.

Я же планировала этот выход несколько дней, тщательно высчитывая время и место, где могла бы с ним столкнуться. А он, между прочим, не так уж и часто посещал общественные места. Не удивлюсь, если теперь из-за меня он вообще перестанет появляться в продуктовых моллах! Какой же он был скрытный – самый недосягаемый цварг на планете! Нет, на всей территории Объединённых Миров.

Поджав нижнюю губу, я достала чип с кредитами, чтобы расплатиться за свою единственную покупку. Посильнее закутавшись в объёмную толстовку, я со скоростью света выбежала из торговой точки и, не оглядываясь, направилась к поджидавшему меня снаружи флаеротакси — свой уход я тоже продумала заранее, как раз на тот случай, если сенатора возмутит моя выходка и я смогу быстро исчезнуть в космической туманности.

Уже в салоне я прикоснулась к пылающим щекам, пытаясь хоть немного их охладить, а в голове навязчиво крутилось: если бы не попробовала, потом бы жалела.

"Будто бы сейчас ты не жалеешь о своей глупой выходке?" — не дремал мой внутренний голос. Жалела, но не настолько, чтобы стереть её из памяти. К тому же он даже лица моего не видел. И расплачивалась я наличкой, и флаер вызвала не к дому — даже если бы он захотел, то никак бы не смог меня вычислить.

Я попыталась отвлечься и рефлекторно потянулась к коммуникатору на запястье, нервно постучав по его дисплею — так проявлялась порофессиональная привычка "печатать" текст, когда мне нужно срочно успокоиться.

За несколько лет работы в журналистике мне лишь дважды удалось близко пересечься с Ксавье. В первый раз всё вышло до обидного буднично: он представлял свету Ялу Де Рей, свою бывшую невесту. Они так торопились, что я успела лишь сказать "Здравствуйте", как они засобирались на выход, не особо обращая на меня внимание. А второй раз, и встречей нельзя было назвать, так, в сторонке постояла, послушала, как он на суде яростно боготворил ту же Ялу, признаваясь в чувствах к ней перед её мужем.