Иллюзия Свободы

Глава 19. Буря

Я провела в ванной много времени, пока не услышала тихий стук в дверь.

— Эмбер, ты в порядке?

Это Адам. В его голосе прозвучала забота обо мне. И я постаралась ответить совершенно спокойно.

— Да, все хорошо. Дай мне пару минут, я скоро выйду.

Он ничего не ответил. А когда я вышла, мужчина сидел на кровати, сложив руки в замок перед собой.

— Ты спряталась от меня? Или от гостя?

— Конечно нет. Я просто слегка разнервничалась, а вода очень успокаивают. Все эти новости о Пустоши и о волках… Мне не нужно было в это вовлекаться.

Адам понимающе кивнул. Он жестом пригласил меня присесть рядом. Уже поздно, наверняка скоро дадут общий отбой. Я опустилась на кровать, почувствовав, как блондин слегка обнял меня за плечо.

— Так тихо… А где Эбен?

— Он ушел. Хотел попрощаться, но ты была в ванной. Я не думаю, что уместно было дожидаться.

— Это правда было бы неуместно, — Я попыталась улыбнуться, — Все в порядке.

— Он много спрашивал.

— О чем?

— О тебе.

Я пожала плечами.

— Наверное беспокоится. Эбен лечил меня от амнезии.

— Ты так расстроилась, когда узнала о том, что волки охраняют город в комендантский час. Почему это так важно? — Адам в чем-то сомневался. Он пристально смотрел на меня.

— Как я должна была отреагировать? Выпускать огромных волков на улицы города, подвергать жителей опасности… А потом узнать, что разумом волка управляет человек?

— По-хорошему ты не должна была об этом знать.

— Я сама настояла. И, ты прав, это сильно впечатлило.

— Было трудно представить, что Эбен один из волков?

Я поджала губы и быстро ушла от темы лекаря.

— Почему волки охраняют Андарион именно в комендантский час? Почему их нет в другое время?

Адам свел брови и сглотнул.

— Говоришь, что впечатлили волки и хочешь знать больше? Ты любопытна, Эмбер.

— Знаю. Это все амнезия.

— Память обязательно вернется.

— Так почему? — Настаивала я. Мужчина улыбнулся.

— Комендантский час для того и существует, чтобы обезопасить город и его жителей. Несовершенство программы вынуждает каждый день в определенное время проводить перезагрузку. Процесс занимает несколько минут, но управление выделило час, чтобы успеть замаскировать защиту. В это время по улицам могут передвигаться только Митаи и волки. А метель помогает спрятать зверя от посторонних глаз.

— Да, точно. Каждый день в это время начинается снежная буря!

— Без нее не обойтись. Управление не обнажит перед другими уязвимость Андариона. Чтобы недоброжелатель, понимающий кодировку, не открыл лазейку в это хрупкое для системы время.

— Но если найти лазейку…

— Для этого и выпускают волков. Они обучены убивать повстанцев.

Совсем как тогда у клиники. Мне страшно вспоминать муки мужчины, оказавшегося в пасти черного волка.

— А старуха в черном? Я видела ее с волками.

— Старуха?

— Да. Она говорила со мной. Когда я лежала раненная на снегу, эта женщина произнесла пару слов. Она сказала, что я могу остаться.

Адам пожал плечами.

— Может это была Митаи?

— Нет, она не Митаи.

— Эмбер, я не жил в городе, когда защита начала работать. Обо всем знаю только из информации, доступной мне по долгу службы. Возможно, это новшество… Я не скажу тебе, кто она.

— Прости. Я просто… Никак не могу забыть Андарион. Надо оставить его в прошлом.

— Эмбер, я понимаю, тебе сложно. За короткое время тебе пришлось пройти через дом Мира, покинуть город и выйти замуж. А теперь еще и Пустошь. На все нужно время. И чтобы привыкнуть ко мне, тебе тоже нужно время. Но я хочу, чтобы ты знала, мне незачем обманывать тебя и хранить за спиной чемодан тайн. Если спросишь, я скажу. Теперь все, что есть у меня — твое. Доверяй мне.

Я быстро закивала. От слов Адама глаза защипало. Я долго ждала правды от Эбена, но каждый раз он оставлял при себе что-то важное. Лекарь выкручивался, притворялся, избегал вопросов. Он говорил, что это ради меня, но делал это для себя. А супруг действовал иначе. Он открыт.

— Ты очень добр ко мне, — прошептала я, сминая подол светлого домашнего платья, — Даже больше, чем я заслуживаю.

— Я не могу иначе. Ты моя супруга, Эмбер.

Воцарилось тягучее молчание, наполнившее комнату пронзительным звоном. И эту тишину вот-вот разрушит отвратительный звук отбоя, но случается другое. Адам нежно прикоснулся ладонью к моей щеке. Его голубые глаза наполнились тяжелой тоской. Мужчина склонился ко мне, сжимая рукой плечо и его горячее дыхание обожгло кожу. Мягкие губы военного прильнули к моим.

Даттон целовал меня осторожно, трепетно и нежно, как будто опасался спугнуть и разрушить хрупкую вуаль зарождающихся чувств между нами.