Иллюзия Свободы

Глава 24. Надежда

Его глаза небесно-голубые, как чистое весеннее небо. Волосы цвета пшеницы и мраморная кожа. Даже шрамы от когтей зверя пролегли вдоль левой щеки аккуратными изгибами. И тот, что на брови. Он похож на полумесяц.

Адам тяжело дышал. Из его груди доносились булькающие хрипы. Мужчина смотрел в глаза и крепко сжимал мою руку. Он не мог произнести ни слова, но я словно слышала его голос, удерживая мужчину на своих коленях. Я повторяла, что мы справимся, что помощь придет.

Вокруг происходил настоящий хаос. Люди кричали, доносился плач и чьи-то команды и в этом оре то и дело раздавались короткие хлопки выстрелов. Кто-то обстреливал колонну. Военные не были готовы, пытались отбиться.

Я молилась. Машина могла уехать без нас, либо шальная пуля попала бы в меня и тогда всему конец. Я и Адам останемся здесь навсегда… Допустить это нельзя. Нужно найти людей и привести помощь.

— Адам, я вытащу тебя отсюда. Ты только потерпи, хорошо? Потерпи немного, мой хороший…

Дыхание супруга становилось прерывистым и частым. Сквозное ранение в груди вызвало большую кровопотерю. В какой-то момент Адам сильно закашлялся и на его губы брызнула кровь. Медлить больше нельзя. Аккуратно, я приподняла мужчину и одной рукой сняла с себя кофту, сложив ее в несколько раз. Получилась подушка, которую я подложила под спину супругу. Перед тем, как уйти, я наклонилась к лицу Адама, заботливо убрав прядь волос с мокрого лба.

— Я скоро вернусь. Только позову кого-нибудь на помощь и сразу к тебе!

Меня всю трясло. Я совершенно не понимала, что делать. Выстрелы не затихали, но решимость во мне росла. Я поцеловала Адама в губы, а после побежала к дороге, размахивая руками, чтобы меня увидели в плотном тумане. И я кричала. Кричала так громко, что чуть не сорвала голос. Я молила, прыгала и меня заметили. Двое военных пробрались ближе. Один громко ругнулся и грубо дернул меня склонится к земле.

— Не высовывайся, пристрелят! — рявкнул мужчина. Он был перепачкан в грязи. Голова седая, на лбу ссадина. Рядом с ним совсем молодой солдат. Мальчишка лет восемнадцати. Он был испуган и оглядывался по сторонам.

— Нужна помощь. Пожалуйста.

— Всем нужна, — хрипло пробубнил мужчина, смотря в прицел своего оружия, — Повстанцев не больше пяти, но могу прийти и другие. Оставаться надо в тумане, внизу. Тут не увидят. А ты чего убежала, девка?

— Пойдемте со мной! Нужна помощь!

— Помощь? — Он осмотрелся, будто что-то потерял, — А где Адам?

Я сильно разозлилась и одернула плечо, за которое меня держал юнец. Мне показалось, что соображать еще медленнее просто невозможно.

— Он ранен! Истекает кровью там в болотах. Помогите донести его до машины.

— Вот Дьявол! А чего ты молчишь? Веди давай!

— Идем!

Военный собрался моментально. Он отдал приказ солдату вести меня к машине, но я не далась. Плевать я хотела на их команды. Я обещала Адаму вернуться. Бороться со мной никто не стал. Солдат ушел к машине один. Сказал принесет носилки.

Я вывела военного к Адаму. Тот связался по рации с остальными и через пару минут общими усилиями удалось погрузить Даттона на носилки и погрузить в машину. А я, как выразился солдат, все это время только путалась под ногами.

Супруга положили в центр кузова на свободное место. Его пристегнули к носилкам ремнями, а мне сказали сидеть рядом. Среди пассажиров нашлась единственная медицинская сестра. Пожилая женщина. Она оказала Адаму первую помощь. Обработала рану и наложила тугую повязку.

Между тем пальба прекратилась. Военные вытащили грузовую машину из ямы, заработал двигатель, и мы тронулись с места.

Все, кто сидел на сидениях, пригнулись, пряча головы, а военные с оружием рассредоточились с четырех сторон, кузова, держа оружие наготове.

— Как он? — я обратилась к сестре, но та покачала головой.

— До ближайшего пункта лекарей пара часов езды. Милая девушка, у вашего мужа внутреннее кровотечение. Я ничего не могу с этим сделать. Вам остается только надеяться на лучший исход.

— Неужели нельзя ничего сделать? У вас нет инструментов?

— Молитесь, — пожала плечами сестра, — Говорят, это тоже помогает.

Я не могла ее винить, пусть и сочла подобное циничным. Женщина сказала, как есть. Оставшуюся часть пути я оставалась рядом с супругом. Лежала на полу, гладила его светлые волосы, целовала горячие руки. В памяти всплыли слова колыбельной о маленьком волчонке, который заблудился в лесу. Лютым зимним вечером в метель волчонка пустила к себе погреться сова. Она учила волчонка мудрости и доброте. А он слушал ее и дал себе клятву, что, когда станет большим волком, не обидит других зверят. Малыш был добрым волчонком. Славным белым волком…

Я напевала эту песенку тихо-тихо, под звуки шуршащей под колесами, дороги, под тихие стоны больного и шепот взволнованных пассажиров.

Никто из присутствующих не пытался заговорить со мной, но все тихо скорбели.

Вскоре Черные топи остались позади. Плотные облака развеялись, а над нами сияло высокое черно небо. Оно искрило тысячами звезд. Они были настолько красивы, что я подумала – может это конец? Я и Адам лежим на металлическом полу перевозочной военной машины вместе. Он весь белый и мокрый от жара, в бессознательном состоянии и я, совершенно здоровая, но мертвая без него. Если это прекрасное, искрящееся небо заберет Адама, то может оно сделает одолжение и заберет меня тоже? Может нас обоих убили на тех болотах?