Иллюзия выборов

Часть 2. Глава 1. Отдых

1

– А вы справились быстрей и лучше, чем я рассчитывал, – так оценил Виктор Степанович распечатки нового дизайна. – К вечеру получу в хорошем качестве?
– Конечно, – ответил Сергей. На сегодняшней встрече в кафе он заказал карбонару – усвоил предыдущий урок. – А я могу рассчитывать на остаток?
Виктор Степанович кивнул и, отложив папку, полез в кошелёк. Теперь на нём были белая рубашка-поло и черные шорты – эдакий летний дресс-код офисного менеджера. Подходящий к такому времени, когда солнце хотело выпарить всю влагу из людей, обратив их в потные сухофрукты. Виктор, вытерев мокрый лоб, вытащил из кошелька две красные купюры. Сергей взял их и убрал в карман жилетки.
– С вами очень приятно иметь дело, – сказал он, накручивая лапшу на вилку. – Что насчёт дальнейшего сотрудничества?
– Ничего определённого ответить не могу. Прибыль в этом месяце оставляет желать даже не лучшего, а хотя бы просто чего-то нормального. Но за такую оперативность и качество работы я посоветую вас всем своим знакомым. Некоторые из них даже предпочитают встречи в онлайне. Так что вам не придётся тащиться на автобусе за наличкой. Но, заметьте, что наша личная встреча не допустила обмана. Так что возьмите себе на заметку, если хотите зарабатывать.
Сергей только кивал – был занят пастой. Он был согласен, что бесплатная реклама за добросовестный труд – это всегда хорошо. Хорошо бы только, чтобы новые заказчики были столь же щедрыми. А то некоторые не считают рисование работой – раз не занимается же человек физическим трудом! Хотя мести двор может каждый, а рисуют единицы.
И, думая обо всём этом, Сергей смотрел в окно – на улицу . Снова мясистое лицо Бойцова наблюдало за людьми с рекламной агитки. Глаза его излучали угрозу, будто за свой правильный голос Сергей получит целые зубы и здоровые почки. Не то что у некоторых депутатов, обещающих за голос всего лишь эфемерные хорошие дороги и доступную медицину, а нечто вполне конкретное и выполнимое. Такому ничего не стоило натаскать на нелояльных граждан «бейсболистов», бегущих на всех с желанием не то получить мячик, не то использовать кого-то в его качестве – своих-то у них не было, только биты.
«Я за эту харю голосовать точно не буду, – подумал Сергей. – А если он меня вычислит и придётся уезжать из области – вон, к Польке можно будет напроситься…»
И вздохнул с грустью. Вспомнил вечер и ночь, что они с Полей провели вместе. Вспомнил и утро: устав без сна, они пошатывались. Вернулись в квартиру, упали на незанятый диван – и просто заснули. Санька только упрекнул потом Сергея, дескать, совсем потерял хватку. Тот только пожал плечами – мол, как скажешь. Таинство совместной ночи было важнее и глубже грубого телесного объединения. Он обрёл сестру – это было весомо, значимо и не забывалось. А письма договорились отправить только через неделю – чтоб отстоялись мысли, чтобы пришла тоска друг по другу.
– Вредная рожа, правда? – спросил Виктор Степанович, чтобы всё ещё смотревшего в окно Сергея вырвать из раздумий.
– Есть что-то отталкивающее, – тот ответил наугад и уткнулся в тарелку.
– А я с ним в одной школе учился. Только он на пару классов меня постарше. А я маленький ещё был, когда он уже начинал делать… дела. Хотя, наверное, не стоит клеветать на будущего мэра. Оскорбление власти, всё такое.
– Что-то незаконное?
– По закону подростки в девяностые только в школу ходили, ели и спали. А всё, что между этим – большая чёрная дыра беспредела. Слухи и сплетни того времени я вспоминать не буду, но личную обиду он мне нанёс. С тех пор невольно слежу за его… деятельностью.
– А что он умудрился вам сделать? – спросил Сергей заинтригованно.
– Ну, сперва он меня около школы караулил со своими дружками. Они так пугали младшеклассников своими голодными мордами, что им даже руки из карманов не приходилось вытаскивать – дети всё сами отдавали. А у меня папа тогда был, наверное, единственным человеком со стабильной зарплатой во всём городе. Доля в бизнесе была, не суть. Вот и обирал Боец меня чаще остальных. Это мы его тогда так называли, да и сейчас зовём. Так вот. Папа, помню, часы мне серебряные подарил с золотой гравировкой. Сказал, мол, носи аккуратно, а если заметят, скажи, что нержавейка и покрытие. Не знаю, чем он думал, но в первый же день часы перекочевали в карман Бойца.
Сергей слушал молча. Он заметил, как переменилась деловая речь Виктора Степановича, стала живой и плавной. И, пока это обдумывал, повисла тягостная пауза. Пустым взглядом Виктор посмотрел сквозь чашку кофе в своих руках. Помешал сахар, тяжело вздохнул и, отпив, продолжил:
– В итоге, вместо того чтобы донимать меня, Бойцов решил пойти сразу к источнику моих денег. Зачем же набирать воду из ручейка, когда можно встать у истока, верно? Только он перестарался и, если продолжать аналогию, всей своей бандой осушил речку.
– Вы хотите сказать, что он…
– Нет, не убил. До этого, слава богу, не дошло. Но из отца сделали инвалида с вывернутыми коленями и сотрясением мозга. Пока он восстанавливался, его аккуратненько турнули из бизнеса. Зачем в компании энергичных людей чуть за тридцать будет, что называется, живой труп? Первое время мы жили на накопления, и Бойцов больше не получил от меня ни копейки. Не было.
Виктор Степанович допил кофе и поставил чашку.
– Я это к тому, что прошлое любого с хоть какой-то властью в руках – тёмное и часто полное насилия. Из хороших побуждений во власть не идут. Как и во всяком правиле, здесь есть исключения, но они уж слишком редки.
– Что-то такое я и сам заметил, – тихо ответил Сергей. Ровный тон рассказа контрастировал с содержанием, и это пугало. Произнеси всё то же студент театрального вуза с трагичными гамлетовскими интонациями – и вышел бы фарс.
– Насколько я знаю, – продолжил Виктор Степанович, – он и сейчас не бережётся крови. Только не сам теперь на дела ходит – другим поручает навязывать «крышу». От себя же, наверно. Не пожелал бы я и врагу с таким встретиться.
– К вам он тоже приходил?
– Нет. Я думаю, он навёл справки о работниках, и в нём – я только предполагаю! – проснулась совесть. Отец мой, как я устроился, уже умер. Вот как-то так и вышло. И хоть на выборах за него никто и не проголосует, сам понимаешь, он всё равно победит.
– Не знаю даже. У нас, вроде бы, следят за всей этой процедурой.
– Да хоть подставь камеру к каждой урне и сфотографируй все бюллетени – когда счётная комиссия уйдёт в закрытый кабинет, чтоб итоги подвести, ничего не поделаешь. Что подсчитают – тому и поверят. По-разному, конечно, бывает. Купить комиссию дорого – это да. Но можно же прийти на объект, договориться с ментом, который охраняет ящик с результатами, подменить бумажки – и всё.
– Вы говорите так, будто сами этим занимались, – заметил Сергей, подождав, пока собеседник расплатится с подошедшей официанткой.
– Сам я во власть пойти не пытался, – ответил тот, убирая карточку. – Но знакомые отца депутатствовали раньше всяких там Бойцовых. Так что я бы назвал мои сведения точными. С поправкой на время, разумеется.
Виктор встал, разгладил складки на майке и протянул Сергею руку. Тот принял прощальное рукопожатие.
– Надеюсь, вам никогда не придётся столкнуться с действиями властей. Вернее, власть предержащих. Просто помните, что все они любят давить свободный дух. Свободных художников, таких, как вы. До свидания, Сергей. Удачи вам. С вами было приятно работать.
– До свидания, Виктор Степанович. Могу сказать о вас то же самое.